Копчёные щуки для уважаемых людей

прочтения: 22199
30.04.2021 13:56

Дошли до нас отголоски архивной истории ведьмы Глафиры из Дикого Сада, шелудивого кота Хрома и копчёной царской рыбки для важных лиц города корабелов (Новелла из серии «Николаевцы»).

«Времена не выбирают,

В них живут и умирают» Александр Кушнер

Голодные были времена в послевоенном Николаеве.

Однако кипящий энтузиазм победителей неумолимо лечил раны и восстанавливал южный город, разрушенный немецко-румынскими оккупантами.

Заработали заводы, принимал и провожал корабли порт. Дворники мели и мыли улицы по утрам, а по вечерам в Яхт-клубе модные танцплощадки гремели медью оркестра и пели под гитару.

Майский Николаев купался в запойном цвете сиреней, буйствовал благоденствием акаций.

1. Ведьма Глафира

(Копейке с мистическим посвящением!)

Этот старый домишко на склоне Дикого Сада, вросший в землю, подслеповатыми окнами обращённый к Бугу, дети и взрослые обходили стороной. А встретить на своем пути хозяйку дома Глафиру суеверные николаевцы боялись, как огня. Сказывали, что удачи не будет, что такая встреча хуже пустых вёдер и черных котов, и болезнь с куриной слепотой причепиться может.

Нашептывали друг дружке, что один добрый молодец задумал над ней пошутковать, так на следующий день слёг, ни рукой, ни пальцем пошевелить не мог.

Так бы и лежал бревном, да мать его бросилась в ноги Глафире. Отнесла кой-какое золотишко. И ведьма смилостивилась, сунула ей банку с мазью, и грубиян выздоровел. С тех пор, в сторону Глафиры парень смотреть опасался, а не то, чтоб заговорить в неуважительном тоне. Николаевские жёнки, страдающие от семейного мордобоя и пьянства, пугали Глафирой своих мужей. Дескать, пусть ведьма нашлёт сухоты на лёгкие и паралич на твои руки. Такая дистанционка кое-кому помогала стать на путь исправления.

Еще рассказывают, что до войны, в 1939 году, нашли её мёртвой, аккурат на улице Адмиральской, отвезли в морг, успели привязать номерок к ноге. Все чин чином…

Только вечером она, внезапно откинув белую простыню с лица, села на цементном полу, жалуясь на холод. Санитары дружно бухнулись ей под ноги в глубоком обмороке. Тем временем, Глафира оделась и растворилась в ночи.

На самом деле произошло следующее, в Глафиру попала молния. Доктор на «скорой» не нашёл пульса и констатировал смерть. Через некоторое время она вернулась к жизни в "мертвячке", но не испугалась, а удивилась.

История с чудесным воскрешением обросла в городе самыми невероятными слухами и домыслами , многократно усилив страх перед колдовскими способностями Глафиры.

Когда пришли немцы с румынами, то сразу прознали о мистических свойствах «бабы-яги» из Дикого сада. Оккупанты обходили домик Глафиры десятой дорогой. Колдунья пользовалась этими страхами суеверных немцев и трусливых румын, и прятала всю войну в доме николаевских подпольщиков и еврейских детей, выхаживала раненных. Врачевала и готовила снадобье для немощных, подкармливала несытых.

Лекарств в те времена днем с огнем было не сыскать, так что аптечные наборы из настоев, отваров и мазей пользовались у горожан солидным спросом.

Героические страницы николаевской «матери Терезы» из Дикого Сада, вроде как и остались незамеченными властью. Обошли её и награды, и почет. Но разве тщеславие главное в жизни, не ездоком ведьма была на эту ярмарку.

Шапочный бизнес и копченые сомы

Шла вторая половина 1945 года.

Ни одна чиновничья душа никогда не поинтересовалась у николаевской колдуньи на что она живет, содержит дом, покупает себе одежду. Ни один человек не полюбопытствовала у гордой Глафиры – а чьего роду, племени будете? А напрасно, ибо предки были потомственными поморскими рыбаками, а отца её, Анисима Петровича, привез в своём обозе военный губернатор Николаева Богдан Глазенап, когда в новом чине генерал-адъютанта перевели его из Архангельска командовать Черноморским флотом.

Немерено бы удивились суеверные обыватели и чёрствые чиновничьи души тому, что имела колдунья хоть и небольшой, но стабильно прибыльный промысел.

Сызмальства она рыбачила на великих тогда еще реках – Ингуле и Буге. Знала рыбные места и при любой погоде возвращалась с уловом. Сомы, щуки, судаки и царские осетра, как на дудочку крысолова, зачаровано заглатывали наживку удачливой ведьмы.

Пойманной рыбы хватало для того, чтобы приготовить копчености для рынка и накормить кошек.

Наверняка на всем юге от Херсона до Вилкова не нашлось такой мастерицы копчения как Глафира. Хотя народный фольклор приписывает это ремесло чисто мужчинам, но попробовав рыбный продукт из рук Глафиры Анисимовны - всяк бы отдал ей пальму первенства в ремесле коптильщиков. Уж какие она травы и снадобья добавляла в огонь и рыбу – осталось тайной, унесенной вместе с ней в могилу.

Был вверху намек, что рыбьи потроха она скармливала котам. Разумеется, как и всякая колдунья – Глафира держала при себе кота. Звался он Хромом. Имел особое свойство приваживать в дом своих собратьев.

Глафира этих жильцов сытно кормила и поила специальным настоем для блеска шерсти. Ну и как вы могли догадаться, именно из кошачьих шкур шили детские шапки.

В послевоенный годы, как и в войну, одежда и обувь стоили баснословно дорого. Пальто носилось десятками лет, даже передавалось от старших к младшим. К месту вспомнить гоголевскую шинель. С шапками и вовсе была проблема.

У Глафиры в родстве состоял племянник Ефим Дюмин из Старого Водопоя, который деньги умел делать из воздуха. Он и предложил тетке совместное производство головных уборов из кошачьих шкурок.

План был прост, но эффективен. В своем нелюдимом жилище Глафира силой своих умений превращала котов в добротные шкурки. Жена Ефима, знатная мастерица, красила мех и шила детские шапки. Выходило гораздо лучше фабричных. Изделия на Центральном рынке, в дюминском артельном магазине, разлетались как горячие беляши. Покупатели даже завели моду заказывать головной убор и цвет заранее. Предприятие процветало, довольны были все – и покупатели и нэпманская артель.

Кстати сказать, шапками по сходной цене артель снабжала и сотрудников милиции. А волшебные по вкусу и качеству рыбные копчения шли на столы николаевской властной верхушки, людей в погонах и заводской инженерии.

Ефим Дюмин, поставщик правящего двора, угождал вкусам и потребностям местной элиты. Вот таким был послевоенный голодный Николаев.

Каждый выживал как мог и умел. Главное, без претензий, воплей, жалоб и соплей. Плакатный лозунг «Спасение утопающих - дело рук самих утопающих» родился гораздо раньше 1945 года.

О Ефиме Дюмине, по прозвищу Фима Борщ, крутом артельщике в послевоенном Николаеве, рассказ отдельный. А пока вернёмся к Глафире.

Настойки из опийного мака и старая книга

Еще один промысел Глафиры Анисимовны, самый любимый, давал деньги на харч - собирательство трав и приготовление «утешительного зелья».

Николаевская колдунья свои знания черпала из старинной книги 1857 года «Лекарственные травы и яды»…

Продолжение далее…

P.S. «Копейке с мистическим посвящением!» Уточнение, Игорю Н. Копейке – большому чародею рыбного промысла в водах Северного Причерноморья.

Комментарии тут https://www.facebook.com/elena.kabashnaya