О коррупции, игорном бизнесе, выборах и «громких» делах: Интервью с начальником николаевской полиции Сергеем Шайхетом

прочтения: 26902
22.09.2020 14:45

Начальник ГУ НП в Николаевской области Сергей Шайхет

В июле 2020 года Министр внутренних дел Украины Арсен Аваков представил в Николаеве нового начальника местного Главка полиции полковника Сергея Шайхета, который до этого занимал должность заместителя начальника ГУ Нацполиции в соседней Одесской области, где курировал следственное управление одесского главка полиции. Сергей Шайхет стал одним из самых молодых руководителей полиции в истории Николаевской области.

Спустя два месяца после его назначения на эту должность «Преступности.НЕТ» пообщались с ним о проблемах ведомства с которыми он столкнулся, инициированных им кадровых перестановках, грядущих местных выборах, резонансных уголовных производствах, которые расследует николаевская полиция, взаимодействии с другими правоохранительными органами и о многом другом.

Разговор длился несколько часов. Конечно, четырехчасовой «рекорд» Богдана-Гордона «Преступности.НЕТ» и Сергеем Шайхетом побит не был, но уверены, что это интервью будет интересно для наших читателей.

– Сергей Олегович, давайте начнем наш разговор с того, что когда вы только приехали в Николаев, у вас, наверняка, сложилось впечатление о городе. Какое оно было изначально и как изменилось после месяца работы?

– С того момента, как я приехал, я город видел только один раз. И то – когда решил в выходной день пробежать кросс по городу. Вот 15 километров пробежал и заодно увидел своими глазами, что такое «клетка» города. До этого я все видел в новостях, из разных публикаций, а потом увидел это вживую. Это единственный раз, когда я могу сказать, что я увидел город. В остальном, к сожалению, я его не вижу. Только по дороге, когда доезжаю на работу и с работы, соответственно.

Что касается самого города и области. Могу твердо сказать, что область и город – не бедные. Тут достаточно средств, достаточно налогоплательщиков, благодаря которым, по моему мнению, можно сделать, чтобы город развивался.

– Наверняка вы знали, что когда президент Зеленский находился с визитом в Николаеве, то сказал, что это бандитский город.

– До момента, когда я приехал сюда, у меня были совершенно другие задачи, другие мысли. Поэтому обсуждать, думать обо всей Украине у меня просто не было физически времени. Скажем, понятие о том, что это бандитский город, я услышал уже здесь. Я был удивлен. По прошествии месяца после моего назначения на должность, я не могу сказать, что это бандитский город. Как и в каждом регионе, я в том числе мониторю ситуацию по всей Украине, есть свои уголовные элементы, которые совершают правонарушения. Вот, к примеру, пару дней назад был задержан злостный преступник – воришка велосипедов. С одной стороны, это может быть смешно, но с другой – у человека «на счету» под 30 краж велосипедов. В целом, отнести его к мегауголовному элементу, объективно, нельзя. Но исходя из того, что таких эпизодов очень много, у людей в общем мнение складывается, что вокруг воруют. А на самом деле, это делает один человек. А наше законодательство не всегда позволяет задержать человека за кражу. Его один раз поймали, не смогли задержать, чтобы избрать меру пресечения, отпустили, взяли расписку, опять пропал, опять совершил несколько уголовных правонарушений, также краж велосипедов, и в дальнейшем все равно его поймали и избрали соответствующую меру пресечения. Вот из чего все складывается. Сказать, что тут преступник на преступнике, я не могу, по крайней мере, я этого не вижу.

– А по сравнению с Одессой? Если брать криминогенную обстановку.

– В Одессе совершается больше преступлений. И по тяжести их больше. Убийств на бытовой почве в Одессе также намного больше.

– По приезду в Николаев вам выделили служебное жилье? Где вы сейчас живете?

– Проживаю в арендованном жилье. Никто не выделял, на это и не претендую. Я не хочу. Я уверен, что тут есть люди, которые в этом больше нуждаются.

– Нам говорили, что вас в отеле Reikartz (на улице Спортивной – ПН) часто видели. Вы там живете?

– Иногда там проживаю. Какой-то период жил там.

– Кстати, интересный момент. Вы часто занимаетесь спортом по утрам. Кто вас фотографирует?

– Тренер. Поначалу занимался без тренера, потом познакомился с ним, и он уже меня ведет. Самому возможно заниматься, но исходя из того, что я с детства фактически в спорте, то мне проще, когда тренер пишет тренировки, смотрит, хватит - не хватит, делать - не делать. Время не уходит на то, чтобы себе еще какую-то программу писать.

– А вы один занимаетесь или какую-то команду единомышленников собрали?

– Я вам так скажу, что в то время, в которое я занимаюсь, там фактически никого нет. И в целом, мало кто захочет жить в таком ритме.

– Стоит ли в ближайшее время ожидать каких-то кадровых изменений среди ваших заместителей? Возможно, уже есть «слабое звено», кого-то собираетесь уволить, или кого-то назначить.

– Я не могу сказать, что это слабое звено. Каждый из заместителей на своем месте и полностью соответствует своей должности. Некоторые кадровые изменения будут по той причине, что деятельность этого сотрудника я вижу немного по-другому.

– О каком сотруднике вы сейчас говорите?

– Думаю, в ближайшее время вы увидите. Вдруг я передумаю, и этого не будет. За этот промежуток времени он не до конца услышал меня, не понял мои требования и взгляды на управление, на полицию. В любом случае, кадровые изменения будут и по начальникам райотделов. Хочу сказать, что ни одного сотрудника из другой области приводить за собой не буду. Все кадровые изменения будут проходить внутри области. Исключительно из полицейских, которые работают в области.

– По нашей информации, один из ваших заместителей, Ахрамеев, на данный момент ушел в отпуск, и можно предполагать, что это ввиду кадровых изменений.

– Можете предполагать. Он в отпуске.

– Недавно в Витовское отделение полиции вы назначили начальником Юрия Гаркушу. Дело в том, что в ГБР есть уголовное производство по поводу избиения администратора криптофермы сотрудниками полиции. Во время беседы у нас в интервью потерпевший по этому делу говорил, что Гаркуша также был среди тех людей, которые его избивали. По крайней мере, точно не сказал, что он его бил, но он, по его словам, присутствовал, он (Гаркуша) все видел и знал о происходящем. Что вы можете сказать по этому поводу?

– Смотрите, ему подозрение по этому поводу не предъявлено. Его не отстранили от должности. Я из своей практики работы знаю, что много могут наговаривать: как на сотрудников полиции, так и сотрудники полиции. В данном случае, я с ним пообщался. Я его видел впервые, ознакомился с его формой-1, поговорили о его видении процесса, как он видит управление, что хочет сделать. Мне показалось, что это сотрудник, у которого есть будущее, и надо дать ему шанс попробовать. Своими назначениями я даю людям шанс попробовать. Я стараюсь не делать так: тут начальником он не справился, давайте переведем на другой райотдел, пусть попробует, не справился тут – давайте попробуем на этот перейдет и, грубо говоря, идет цепочка. Я стараюсь назначать новых людей, которые где-то, возможно, были длительный период заместителями, в некоторых случаях они даже сами боятся сделать этот шаг. Им надо помочь, либо дать руку, либо подтолкнуть попробовать. И мне уже нравятся результаты некоторых назначений. Это Баштанский, наверное, район. Там назначен молодой сотрудник. Я был в том райотделе. Один раз видел по фотографиям, что там происходило, один раз лично через несколько дней после его назначения. Я увидел разницу даже в самом райотделе. Туда стало приятно зайти – там банально чисто, не висят старые, грязные картины, во дворе нет тысячи машин. Я не так еще много посетил райотделов по городу и области, но много фотографий видел из докладов, и мое мнение, что начинается всё с самого малого. Первое – общение, второе – форма одежды, потом сам райотдел.

– Это хорошо, но все-таки полиция не столько должна заниматься хозяйственными работами, сколько охраной правопорядка и борьбой с преступностью. Какие вы можете назвать проблемы в отдаленных точках Николаевской области? В каких райотделах были? Что говорят люди по поводу работы? Какая статистика, как с раскрываемостью?

– Смотрите, принял для себя решение, относительно статистики – не обращать на нее внимание вообще. Статистика – отдельно, наша работа – отдельно. Меня интересует само население, насколько они ощущают себя в безопасности. И, соответственно, я на ежедневной основе по всем районам области высылаю специальные группы, которые, кроме проверки территориальных подразделений, общаются с местным населением, знают ли люди своих участковых, что думают про полицию, какие оценки могут дать? Что касается самих преступлений, раскрывается очень много, иногда в день доходит до 50%, иногда бывает 38%, но эта статистика больше важна для криминального и следственного блоков. А вам, как гражданам, мне кажется, абсолютно всё равно, какая раскрываемость, если вы будете бояться выходить на улицу, потому что когда-то сказали, что это бандитский город.

– И какая тогда дана была оценка по этим вашим срезам? Люди боятся выходить на улицу?

– В целом, нет, и к большому удивлению, только один житель села в одном каком-то районе сказал, что не знает своего участкового.

Также я напомню, что у нас есть общественные формирования, которые были созданы до 2015 года, и члены этих формирований обязывались патрулировать город совместно с сотрудниками полиции, поскольку полицейских не хватает, чтобы они круглосуточно были на улице. С момента моего прихода, если вы читали мои публикации в Facebook, я говорил о том, что ГФ будут патрулировать улицы, и те люди, которые получали так называемые «резинки», они обязаны патрулировать вместе с сотрудниками полиции. Что и происходит. Сейчас, скажем, идет их идентификация, поскольку по нашим данным – их 2884 человека, а когда мы встречались с директорами ГФ, то они говорят: «У нас 50, 80 или 300 человек». А мы смотрим, что по нашим данным – у них 800 человек. Куда 500 человек делось, никто не знает. Поэтому, step by step, я уверен, что мы придем к тому, что будет видно, как улицы города патрулируют.

– Если говорить об этих общественных формированиях, вы недавно упоминали, что будут проводиться проверки, возможно, у кого-то будут аннулированы разрешения на ношение оружия… Каковы результаты, какая идет работа?

– Идет. Идет... по количеству людей, которых лишили, скажу вам, что не десятки. Аннулируются как «резинки» (спецсредства для отстрела резиновых пуль - ПН), так и нарезное.

– Если говорить о тех «разрешителях», которые, соответственно, выдают такие разрешения. Раньше, ходили слухи, что такса у сотрудника была 6000 гривен за разрешение. А вскоре такая такса составила уже 12000 гривен.

– Я слышал, что и 500 долларов такса. Не знаю, правда ли это. Начальник разрешительной системы был изменен. Он написал рапорт на другое место работы, не связанное с разрешительной системой. Там, соответственно, исполняет обязанности другой человек. Со временем я ему дам оценку. Я его не знал ранее, мы с ним пообщались. Я сделал вывод, что он соответствует этой должности.

– А предыдущий брал деньги?

– Я не знаю. Опять же, слухи, статьи… Но я не знаю.

– Тогда откуда такое большое количество людей с оружием, именно с общественных формирований?

– Послушайте, тут вопрос не ко мне. То, что было до меня – это до меня. Я готов отвечать за свою часть работы, за свой период работы. Вот могу сказать, что сейчас, к каждой выдаче оружия подходят очень-очень тщательно. По каждому человеку. Потому что в этой отрасли немного надо поменять порядок именно со стороны ГУНП. Соответственно, со временем, дадите оценку, скажете, что говорят… Мне самому интересно, чтобы всё было в рамках закона. Каждый, кто соответствует согласно нормами закона, и хочет получить оружие, – пожалуйста. Кто не соответствует – извините.

– А не приведет ли подобная проверка к, скажем так, фиктивной деятельности этих общественных формирований? Потому что, вот на прошлой неделе, видел, да, действительно, ходят, патрулируют: женщина, которой лет под 60 и она хромает. И где-то такого же возраста мужчина. Но, наверное, все-таки это люди, которые не получали там оружие, они абсолютно не могут противостоять преступности, если захотят. Какой вообще на данный момент существует механизм лишения разрешения? Допустим, человек приходит, и как дружинник получает основание для того, чтобы получить оружие, зарегистрировать в разрешительной системе. Он получил право пользования. А какое основание его лишить? Хорошо, через день он передумал, потому что у него ребенок, занятость, еще что-то. У него нет времени патрулировать. Но он получил право на это оружие. То есть у него не могут же забрать оружие сотрудники полиции, правильно?

– Есть свои механизмы. Я о них говорил …

– Расскажите подробно об этих механизмах. Как это работает?

– Могу вам сказать, что их лишают, дабы вот таких вот «умных» не было. Хочешь помогать городу – пожалуйста, помогай. Хочешь свои какие-то нужды – извините, вступайте в ряды журналистов, полицейских, тогда вам, опять же, будет дано право. Ну зачем же хитрить с этим? И зачем столько оружия? Вот опять же, несколько наших проведенных спецопераций, и изымаем наркотики и – оружие. Получили оружие через общественное формирование. Зачем им оружие?

– Вы сейчас так сказали, как будто дали разрешение на то, чтобы люди получали не то, что незаконным образом, но немножко таким… «вступайте в ряды журналистов и полицейских».

– Нет, наоборот. Хотите вот вы, например, получить оружие, не знаете, чем заняться. Идите работайте полицейским, журналистом, помощником народного депутата, которым по закону разрешено. Идите работайте, и получайте. А не так, чтобы вы, хитрый, где-то себе работаете, и подумали о том, что вам необходимо оружие. Вы пошли, формально оформились в общественное формирование, получили оружие – и забыли об обязанностях.

– Исходя из вашей риторики можно понять то, что вы противник свободного ношения оружия.

– Да.

– Надо просто уметь с ним обращаться.

– Согласен. И психологически надо быть к этому готовым. И законы соответствующие знать, когда его применять или не применять, чтобы потом за это же не нести ответственность. Понимаете? Мы сейчас рассматриваем всех, кто получил оружие. Но, к сожалению, большая часть хотят оружие по совсем другим причинам. Вот вы говорите про защиту, но большинство говорят о том, что, хотят защиты, но потом идут на разбои с этим оружием. Или на грабежи.

– Но это оружие отстрелено, есть информация в картотеке, правильно? Но есть масса оружия, учитывая и ситуацию на Востоке Украины, которые абсолютно не подотчетно…

– Но это не «резинки». Это боевое оружие. Поэтому точно так же проводятся разные операции, где изымается это все. Люди получают реальные сроки. А что касается гильз, да, они отстреливаются, но с каждым годом люди становятся все умнее и умнее. Что они делают после того, как выстрелят? Первым делом, они собирают гильзы. Как события в Киевской области показали: люди постреляли и после этого давай бегом собирать гильзы. Вот зачем оружие? Можно говорить, общаться.

– Если отойти от темы оружия, вы, как человек, проработавший много лет в правоохранительных органах, какую проблему видите в этой системе? Является ли проблема коррупции среди силовиков, в частности полицейских, самой топовой проблемой?

– Вы знаете, наверное, как первую и основную проблему, которую я для себя подчеркнул в последние года три, наверное, это нежелание людьми карьерного роста. Люди и сотрудники боятся на себя брать ответственность. Вот, например, человек думает, быть ему оперативником или быть ему начальником отдела? Оперативник получает 13 тысяч гривен, начальник отдела – 14 или 15 тысяч гривен. И вот он десять раз подумает, зачем ему на эту тысячу гривен больше нести ответственность, а коллектив – 10-15 человек. Вот в этом я вижу проблему. И в одном из райотделов, в котором я был, там была проблема в одном из замов по линии как раз общественной безопасности. И я собрал личный состав, начал с ним разговаривать – там сидят майоры, подполковники, такие в возрасте от сорока лет, и никто из них не решился вызваться на вопрос: кто хочет попробовать. Без каких-либо оргвыводов, возьмите на себя просто обязанности и попробуйте. Не получится, – вы возвращаетесь на то же место. Никто вам не говорит, что вас будут выгонять – вы возвращаетесь на то же место. И из коллектива в 15 человек никто не решился. Вот в этом я вижу проблему! Потому что, к примеру, как я помню, с момента, когда пришел в тот период времени в милицию, каждый следователь хотел стать старшим следователем. Каждый старший следователь хотел стать старшим следователем по особо важным делам, начальником сектора. Вот в этом я вижу проблему, большую.

Проблема коррупции, да, есть. И есть случаи, когда за небольшие какие-то денежные вознаграждения люди теряют голову, идут на то, чтобы самому совершить преступление коррупционное и рейтинг полиции от этого падает. Если 10 человек будут честными, а один – будет нечестный, все, эти 10 человек будут в глазах населения выглядеть некрасиво. Будут говорить, что все 10 – плохие. В этом беда.

– Затронули коррупционный вопрос: в Николаеве и области в последнее время задерживались на коррупции сотрудники полиции. Это какая-то закономерность, или исключение из правил?

– Было два задержания в Центральном районе. Люди сами выбрали свой путь. Мы совместно с СБУ знали частично и люди сами приняли такое решение. Как сейчас уже показали служебные проверки – они самостоятельно приняли такое решение и, скажем так, решили «подзаработать». Что касается руководителей, то ни по нашим данным, ни по данным уже уголовного производства известно, иные люди в этом не проходят. Причем, после задержания первого сотрудника с нашей стороны был проведено ряд мероприятий, на которых говорили, что может быть, если вы взяли неправомерную выгоду, то смотрите, какие сроки. Знакомили с законами, с приговорами судов относительно сотрудников полиции. Это мы делали по всей области со всеми сотрудниками полиции в целом под роспись, чтобы они видели превентивные меры.

– В последнее время мы видим, что активно участвуют сотрудники СБУ в подобных задержаниях и был такой спорный вопрос, когда задерживали сотрудников Ингульского отдела полиции, а в итоге одному даже не выдвинуто подозрение. Очень странная ситуация, так как взяткодатель стоял под райотделом и названивал наугад нескольким сотрудникам, чтобы те вышли с ним поговорить. То есть ощущение провокации, в данном случае – взятки. Почему занимается СБУ, но не внутренняя безопасность полиции?

– УВБ занимается не только тем, чтобы поймать сотрудника на каком-то коррупционном деянии, но и основная его задача – защита системы. Мы можем видеть обратную сторону, где к сотрудникам полиции обращаются те, кто хочет дать неправомерную выгоду. Тут мы срабатываем вместе с сотрудниками внутренней безопасности и, соответственно, документируем обратную сторону. Они работают. Я считаю, достаточно хорошо работают на защиту системы.

– Тогда, раз уже затронули тему сотрудничества в некоторых вопросах с другими ведомствами, как у вас обстоит ситуация партнерства с прокуратурой, поскольку неоднократно были какие-то проблемы. Элементарно по какому-то производству прокуратура стопорила и не хотела подписывать подозрение. Как сотрудничество ваше обстоит с СБУ?

– Смотрите, с прокуратурой я сейчас не вижу каких-то недопониманий. Что у них, что у нас – единая позиция. Мы неоднократно разговаривали с прокурором, и у нас нет позиции что-то тормозить, или по чем-то отдельно «бежать». Все в рамках закона и по определенным уголовным делами мы долго разговариваем и бывает, что по несколько раз сами же меняем свое мнение: а это так вот будет правильно, или так будет правильно. То есть полное взаимопонимание.

Что касается сотрудничества с СБУ, то те материалы, которые они нам предоставляют, мы с ними больше работаем как с оперативной службой. Они нам предоставляют – мы расследуем. И также я не вижу моментов, где есть какое-то недопонимание.

– Вы сказали, что сотрудники СБУ часто помогают, как оперативна служба, а есть понятие подследственность. И часто мы видим, что СБУ, скажем так, провоцируют определенные дела, делают красивый фотоотчет, в дальнейшем отдает материалы полиции и далее дела «разваливаются». Почему, допустим, вы тоже не отдадите кражи люков по районам и пусть СБУ занимается, потому что я смотрю – там люк пропал, там пропал… Может это некая организованная преступность, почему бы и СБУ не заняться?

– Во-первых, подследственность определяет прокуратура – кто и что будет расследовать. Если изначально есть распределение в УПК Украины, кто какие статьи расследует: что расследует полиция, что ГБР, что налоговая, что СБУ. И есть понимание еще, где прокурор имеет право определять последственность. Поэтому, скажем, если вы мне детально назовете какой-то факт, что они сделали, а потом в дальнейшем определили подследственность за полицией, и полиция что-то не сделала, то в дальнейшем я вам смогу дать ответ на ваш вопрос. А так, вопрос абстрактный, и ответ - абстрактный.

– Ну, вот последнее. Здесь немножко другая ситуации возникла, может Вы сможете дать оценку. Рынок «Торг-Сервис». Уголовное производство было начато полицией в Ингульском отделе. В дальнейшем прокурор меняет подследственность в деле по мошенничеству, закрепляет его за СБУ и в итоге приводят нового директора на фирму в сопровождении сотрудников СБУ. Если честно, в свое время были популярными такие методы захода с какими-то частными охранными фирмами... Похоже именно на это.

– Полиции там не было, я же не знаю, к чему дошло следствие сотрудников СБУ, как они расследуют. Я не могу дать этому оценку. Если они так посчитали нужным, значит так надо. Если не надо было – соответственно, есть у нас ГБР, которое даст им оценку. Я не могу отвечать за действия других служб.

– Вспомнилось ваше высказывание на прошлой пресс-конференции, вы так сказали: «обеспечивали защиту порядка и точка» по поводу порта, когда спецназовцы в масках приехали. Вы сказали, что вам поступил какой-то звонок. Кто звонил? Прокурор области? Губернатор? Кто-то с замов губернатора?

– Я не помню, чтоб мне звонили. Это со 102 был звонок, насколько я помню о той ситуации. И да, было принято решение, чтоб сотрудники полиции были исключительно для охраны общественного порядка. И не более. И там больше никого не было.

– Кто там устраивал драки? Сотрудники СБУ?

– По информации, там собирались спортсмены, которые разминались в стороне. С той стороны – тоже собиралась часть людей. Зачем к этому допускать, чтоб мне потом поднимать весь гарнизон, всех ловить? Лучше, как по мне, так пойти превентивным путем, и просто не допустить этого.

– Но на предприятие тоже выезжала группа реагирования с отдела полиции. Наверное, если бы они сделали какую-то оценку правильно, и там ничего такого не происходило.

– Расследует производство, насколько я помню, налоговая. Как я для себя понимаю, там были замешаны достаточно большие деньги, и там у человека, к которого хотели забрать масло, он тоже мог собирать спортсменов, которые бы преграждали или какие-то конфликтные ситуации создали. А зачем это допускать? Опять же, у нас правовое государство. Вот эти же действия – они же не происходят тайно, они происходят с видеокамерой и так далее. Если они что-то не так сделают, им же будут давать оценку. Зачем, чтобы потом давали оценку мне, если там что-то случится. Лучше пойти превентивно, и не допустить бойни. Пожалуйста, идите разбирайтесь в судах, выясняйте свои отношения. Но не на улице, не кулаками.

– Кстати вот за подобные «маски-шоу». Относительно недавно вас критиковал мэр города Александр Сенкевич. Насколько оправдано, что сотрудники в масках и бронежилетах, с оружием идут и пугают жнщин-бухгалтеров? Какое сопротивление они ожидают? Зачем это делать в подобных админзданиях? Может же прийти следователь, изъять какую-то определенную документацию и уйти.

– Знаете, в 2007-2008 году я, будучи следователем, все вот так вот делал. Я приходил, тогда еще с выемками – тогда было дано право выемки проводить по решению следователя. Я приходил на предприятия, представлялся – все четко и правильно было. Я говорил, к примеру, предоставьте ваших сотрудников, чтоб они были понятыми, чтоб они видели, что я делаю, и сам фактически проводил следственные действия без никого. Но в наших реалиях это сейчас невозможно. После того, как появляется спецназ, все говорят: «да что ж вы пришли со спецназом. Да мы вам все бы дали и предоставили». Но когда вы заходите без спецназа, то столько негатива идет. Он же там не бил, не ломал. Он был лишь как физзащита сотрудников полиции. Мы понимали, что у нас за уголовное производство. У нас предварительно была информация, что эти документы могут просто исчезнуть и пропасть.

– В дальнейшем, если будут подобные уголовные дела по подобным преступлениям, тоже можно будет ожидать, что сотрудники полиции всегда будут приходить в сопровождении спецназа?

– В зависимости от ситуации и уголовного производства. Уверен, что будут и такие.

– Вы уже анонсировали различные уголовные производства. После этого мы видели обыск в мэрии. Что там на данный момент?

– На данный момент зарегистрировано около десятка новых уголовных производств. Это производства экономического направления (191, 364-я статьи) по событиям, которые были в 2018-м, 2019-м, 2020-м году. Как показывает практика, результат мы будем видеть через 4-6 месяцев. Почему долго, потому что экономические преступления приблизительно так и расследуются. Пока соберешь всю документацию, пока следователь разберется в целом в происходящем (мы говорим о тендерах, о закупках), пока допросят круг лиц, пока проведется аудит, пока проведется экспертиза… Это все дела по закупкам, дорогам, ремонтам…

– Кто из высокопоставленных лиц будет фигурировать?

– Давайте мы со временем об этом скажем. Есть лица, но, опять же, мы абсолютно не привязываемся ни к должностям, ни к политике. Я слышал заявление мэра, что это специально перед выборами – никакого отношения к этому нет! Просто расследуют уголовное производство. По моему субъективному мнению, слишком большие деньги выделяются в некоторых случаях на тендеры, на проектные непонятные документации, а как бы оно того не стоит. Но я не эксперт. Проведется экспертиза, следствие, дадут оценку. Точно так же, как мне докладывали по ремонтам школ, с фотографиями. Опять же, я не эксперт, но мне кажется, там очень много было украдено бюджетных средств. Или направлено не по направлению.

– Вы сообщили на пресс-конференции о производстве из-за подписания руководством облсовета меморандума с, якобы, турецкими инвесторами по аэропорту. Если не ошибаюсь, там статья «мошенничество в особо крупных размерах». Есть ли там какая-то перспектива этого уголовного производства?

– По перспективам – не могу сейчас сказать. Там через «попытку присвоения средств» было зарегистрировано. Ведутся следственные действия, и оценка будет дана. Результат какой-то будет однозначно. Либо же будут подозрения, либо будут приниматься решения: если совершили преступление – подозрение, если никто ничего не совершил – будет приниматься решение в порядке статьи 284 (закрытие уголовно производства). Но сейчас рано говорить о той или иной позиции.

– Вы сказали о специфике экономических расследовании. Как Вы оцениваете эффективность полиции в расследовании экономических преступлений? Наверное, неэффективность и стала одной из причин появления НАБУ, ГБР, в которые ушли по подследственности подобные производства. Мы часто видим то, как такие дела заканчиваются оправдательными приговорами. Что в целом, и что по области?

– Могу сказать, что есть проблематика в том, что, например, в ГУНП нет людей, которые занимаются экономическими преступлениями. Есть только следователи, а оперативного блока нет. Фактически оперативный блок – это управление стратегических расследований и СБУ. Какие они материалы предоставляют, то так следователь их и расследует. Вот сейчас в практику внедряем, чтобы следователи самостоятельно расследовали эти уголовные правонарушения. Но это занимает гораздо больше времени, это однозначно сложнее. Раньше, когда в структуре ГУНП был так называемый БЭП (борьба с экономическими преступлениями, – ПН), то они соответственно и материалы приносили, больше за этим смотрели. Сейчас такого подразделения нет и в этом проблема, для следствия так точно.

– Близко к экономической теме. В Первомайском районе было открыто уголовное производство по факту конфликта за землю между фирмами, которые подконтрольные бывшему нардепу Аркадию Корнацкому, и фирмой «Партнер Агро». Что сейчас в этом производстве, есть ли какая-то база? Потому что эти конфликты происходят каждый год, начиная где-то с 2012 года. Может даже уже есть кому-то подготовленные подозрения?

– Сейчас подследственность по этому делу определена за Следственным управлением Нацполиции области и будет расследоваться в Николаеве. Могу сказать точно, что мы никаким образом не лезем в хозяйственные и финансовые отношения гражданина Корнацкого и фирмы «Партнер Агро», мы не смотрим в сторону их заработка. Моя задача, такую же я ставлю и начальнику следствия, с прокурором мы также совещались – дать окончательную оценку, где гражданско-правовые отношения, а где действия перешли в уголовное правонарушение, кто прав, а кто не прав, и поставить на этом единственную точку. И у той, и у той стороны есть своя правда. У одних есть сертификаты на землю, у других есть договора с пайщиками, есть решения судов, есть работа юристов. Ситуация, которая была неделю назад. Снова же, там было спецподразделение с целью того, чтобы не допустить стрельбу, наезды машин на кого-то. Следствие идет, и мы постараемся поставить точку в кратчайшее время.

– Есть информация, что Корнацкому подозрение готовится. Это так?

– Сейчас, я думаю, что это не совсем соответствует действительности. Расследование ведут, докажет следствие его причастность к правонарушениям – предъявят подозрение. Ему или кому-либо иному. Собирается документация, а ее много, с каждым годом ее еще больше становится, в том числе и с решениями судов.

– У нас сейчас предвыборная кампания, а полиция неоднократно была втянута в какие-то политические игрища. Как вы оцениваете обстановку накануне местных выборов?

– Мы проводим превентивные меры. Полиция является аполитической, мы не поддерживаем ни одну из сторон. Мы за честные выборы, за честное голосование, за то, чтобы люди отдали свой голос за того, кого они видят на определенном посту. Думаю, что с каждым годом люди все больше и больше понимают, насколько важно голосовать по собственному желанию, а не за гречку, буклеты…

– На данный момент уже поступали какие-то обращения о нарушениях со стороны кандидатов?

– Были обращения об административных нарушениях. В том числе относительно автомобиля «Волга» с рекламными баннерами возле мэрии. Уголовных дел нет. Но снова же, есть информация о подкупах избирателей. Пока мы ее проверяем, тут я не могу сказать, что эта информация стопроцентно достоверная. Подкупы и так называемые «карусели»: смена места жительства и дальнейшее голосование на новом месте.

К примеру, он житель Николаева, а едет голосовать в Одессу, Киев. Если информация подтвердится, то однозначно сведения будут внесены в ЕРДР, будет документирование и будет дана юридическая оценка каждому из лиц, кто захотел подобным способом подзаработать.

– Если вернуться к образу «бандитского города», то он формировался десятилетиями и есть ряд уголовных производств, к примеру, был период, когда людей на улицах расстреливали в Николаеве. Это же конечно было до вашего прихода. Но эти уголовные производства до сих пор не раскрыты. Можно ли в реальности спустя сколько времени найти исполнителей, заказчиков? Или можно об этих производствах забыть?

– Не знаю, о каких конкретно уголовных производствах вы говорите, но могу вам абстрактно ответить относительно всех старых производствах. На моей практике случались уголовные дела, которые более 15 лет не раскрывались, в том числе и в Одесской области. Но спустя долгое время все-таки находили преступника. Понятно, что это тяжело. Все зависит от качества сбора материалов изначально, потому что с каждым днем, если следствие, оперативный блок что-то не усмотрит, то оно теряется. Шансы раскрыть есть. Раскроют или нет – не знаю. Но будем стараться. Вот ряд уголовных производств было заслушано и даны были некоторые идеи, и мы по-новому «побежали». К примеру, в марте был разбой, покушение на убийство Подымаки (начальник управления материально-технического обеспечения ГП «Зоря»–«Машпроект» Валерий Подымака, - ПН), то это преступление будет раскрыто.

– Какие на данный момент есть наработки? Личности фигурантов есть?

Есть предполагаемые личности участников этой группы. Давайте все со временем. Что я смогу сказать, то скажу обязательно.

– Громкое дело покушения на Михаила Титова. Что-то можете новое сейчас сказать?

– Из нового не думаю, что много скажу. Даже по той причине, что очень много информации уходит. Вне стен, имеется в виду. Даже банально из реестра судебных решений много людей получают такую информацию. Поэтому узкий круг людей этим занимается. Что там есть – вообще не буду говорить. Есть несколько версий, которые отрабатываются. Ни одна из них не отклонена. В каждой версии есть свои наработки и недоработки. Мы работаем с этим.

– Были и другие преступления относительно приближенных к Михаилу Титову: граната во дворе Бориса Серафимова, поджог автомобиля одного из тренеров по единоборствам возле университета кораблестроения. С этими делами что?

– Пока там нет подозреваемых. Но мы не связываем это все в одно целое, не рассматриваем варианты объединения, хотя мысли такие были. Они расследуются все отдельно.

– Недавно вышли на свободу участники похищения гражданина Польши в центре Николаева. Один из них, вам озвучивали эту информацию, незадолго до совершения преступления заходил в здание УСБУ и беседовал с его начальником. Вы говорили, что уточните эту информацию. Что-то удалось узнать, что-то подтвердилось?

– Заходил или не заходил – не готов вам сказать сейчас. Суд изменил меры пресечения на домашний арест и залог. Один находиться в Одессе и местная полиция смотрит за ним. Остальные – в Николаеве. Есть проблема в том, что потерпевший находится за пределами Украины и не может прилететь сюда для проведения некоторых следственных действий, чтобы мы могли уже поставить точку в этом производстве.

– Вы сказали, что не знаете, заходил ли, а по поводу общения фигуранта с начальником УСБУ?

– Не знаю. Спросите в здании напротив. Я записал, но не знаю, спросите у него. Я не знаю, насколько они общаются.

– Подозреваемый находился в розыске вашими коллегами из Киева. Был ли обмен информацией, почему не задерживали его?

– Обмен информацией происходил и они знали, что он был задержан. У них есть уголовное производство и они по нему принимают решение. У нас есть наше уголовное производство. Мы не согласны с той позицией, что изменили меру пресечения. Мы обращались изначально с ходатайством о содержании под стражей без права внесения залога и это было им назначено.

Журналистка ПН Виолетта Чех
– Почему прокурор не подал апелляцию, если вы не согласны?

– Я не готов вам сказать, подавал ли прокурор апелляцию или нет. Снова же, подает прокуратура. Но речь о подаче апелляции шла.

– Киевские сотрудники полиции вообще в курсе, что изменена мера пресечения? Подозреваемого подали в розыск с целью привода в суд для избрания меры пресечения.

– Они эту информацию знают. Когда его задержали, то все это прошло по нашим системам. Конечно, они знают. Взаимообмен есть, и он на достаточно хорошем уровне.

– Но его не задержали повторно и не доставили в Киев... Хорошо, давайте тогда о наболевшем - о дорогах. Когда уже президентом стал Владимир Зеленский, и приезжал к нам в область с визитом, то ему отчитывались и о громком деле поджога асфальтного завода белоруской компании возле Нового Буга. Несколько исполнителей задержали, один сбежал, и вроде, успешно покинул пределы страны или скрывается в аннексированном Крыму, где его невозможно достать. В свое время следствие пришло к тому, что заказчиком является владелец фирмы «Дорлидер» Амирханян. Что с заказчиком, готовится ли ему подозрение?

– Что касается исполнителей, то дела направлены в суд и один человек оглашен в розыск. Что касается Амирханяна, то его вина на данном этапе никак не доказана, кроме как по слухам. Он не является подозреваемым. Заказчика пока не знаем, но работаем над этим.

– Касательно дорожного бизнеса. Ваши сотрудники выявили в Мигии незаконную добычу щебня и других ископаемых. Сложилась интересная ситуация, когда несколько позже туда приходит СБУ. Что это было? Вы вели два аналогичных производства, или кто-то хотел красивую картинку сделать, или вы отдали СБУ?

– Смотрите, не мы отдаем СБУ и СБУ не отдает нам. Есть прокуратура, которая определяет подследственность. По этому производству проводились следственные действия. Досконально не знаю какие, потому что это было до моего назначения. Но мне докладывали об этой ситуации. В дальнейшем прокуратурой было определено подследственность за СБУ. Что сейчас происходит в этих материалах СБУ, мне неизвестно.

– Прокурор ведь тоже не по своему желанию решил сменить подследственность, а на каких-то основаниях: неэффективное расследование, еще что-то.

– Еще не определили за СБУ, еще пока находится в прокуратуре и принимают решение, чтобы определить за СБУ. Принимается решение о подследственности в виду того, что у них аналогичное.

– Недавно была достаточно громкая ситуация касательно девочки-подростка, которая однажды избила девочку под Ингульским мостом. Во второй раз, она просто давала указания избивать сверстницу. Что на данный момент с первым делом? Там было открыто производство как «побои и истязания».

– Есть две подозреваемые. Там пока проводятся судебно-медицинские экспертизы, и принимается решение. Еще составлялись админпротоколы на родителей. Скажем, очень печально и плохо, когда в таком юном возрасте дети портят себе просто жизнь вот такими ситуациями, школа жестока.

– Но планируется ли, в случае доказательства ее причастности? Опять же, я, как гражданин, вижу, что эта девочка избила, значит соответственно она должна понести какое-то наказание.

Нет, смотрите, мы же еще не закончили само расследование. Абсолютно никто никакую сторону не поддерживает никак. Там ювенальные полицейские очень много времени потратили. Надо еще собрать доказательства, чтобы, соответственно, и подготовить это подозрение, и чтобы, соответственно, оно и в суде дошло до приговора, а не просто. Это же серьезный документ.

– В свое время полиция массово провела по всей стране рейды по игорным заведениям. Мы видим, что вроде уже эти помещения сданы в аренду абсолютно под другие законные цели. За то время было что-то наработано, какие-то уголовные производства открывались, или это вот были рейды, какие-то административные нарушения были зафиксировались, выписывались протоколы и на этом все?

– За этот период времени, как я назначен в должности, были проведены ряд обысков по заведениям, где звонили на 102 и говорили, что ведется игорный бизнес. По части из информация действительно подтвердилась, изымалась компьютерная техника, накладывались аресты, но подозрений еще нет. Но и часть заявлений была, которая не подтвердилась, там действительно были именно компьютерный клуб, где играли в игры, смотрели фильмы. Для меня это даже удивление, что такое есть. Я помню о таких компьютерных клубах еще в 2005-2010 годах. И соответственно есть наработки, где будут реализации, они немножечко затягиваются, но могу сказать, что в городе есть несколько игорных заведений. Но ближайшее время вы увидите информацию на нашем сайте, что их уже не будет.

– Вы говорите о каких-то казино или игровых автоматах?

– Я говорю о компьютерных клубах, в которых ведется интерактивная игра. Про казино нет ни информации, и я уверен, что в городе казино нет. Если есть где-то какая-то информация, пожалуйста, дайте, мы ее перепроверим. Где-то месяц назад кто-то в Facebook писал, что вот, по такому-то адресу точно стоит казино, рулетки, прям Лас-Вегас, но мы оперативно перепроверили тот адрес, но ничего подобного там не было.

– А как вы относитесь к легализации игорного бизнеса?

– Если взять казино в элитных отелях или за пределами города – для области и города это хорошо. То есть, бюджетные средства поступают, растут. Но при условии, что будет четкий face-контроль, что те люди, которые действительно зарабатывают, могут позволить себе поиграть, потратить какую-то энную сумму денег и получить удовольствие победы или поражения, и это особо никак не повлияет на его жизнь, пожалуйста, это его выбор. Но, категорически против отношусь, к игорным залам, где интерактивная игра ведется, где люди просто «наркоманят», идут проигрывают деньги, выносят все из семьи. Нечего домой принести, идет ворует, грабит, потом опять там же все эти деньги оставляет – тут я не поддерживаю никак.

На выходных скончался лидер николаевской организации партии «ВО Свобода» Демид Губский, и когда полиция сообщала об инциденте с ним в июле, был такой интересный факт, что оружие нашли не в квартире. Хотя версия, что он застрелился случайно во время его чистки или разборки. Установлено ли, как это оружие оказалось вне квартиры после случайного выстрела?

– Могу так сказать, что установлено, без деталей, основная и окончательная версия того, что это действительно самоубийство или неосторожное обращение с оружием.

– Человек, который пытался скрыть доказательства будет нести какую-то ответственность?

– Он не пытался их скрыть, там более заинтригованная история, но в подробности я не буду вдаваться. Думаю, это не для широкой огласки так точно.

– Вы выступали очень активно и с критикой, что не выделяли деньги на умные видеокамеры. Сейчас на сессии горсовета поддержали всю эту программу – вы довольны или не довольны? Может еще как-то нужно это все расширять? Какие вообще ваши взгляды? Какие должны быть камеры?

– Недоволен вообще. Потому что, а где камеры? Камер нет.

– Ну, это тоже не такой быстрый процесс.

– Правильно, это процесс не быстрый. Но и затягивать, я считаю, недопустимо. Криминальный город или не криминальный – все хотят безопасность. Один из основных сдерживающих факторов людей – это камеры видеонаблюдения. В большинстве областных городах они установлены, работают, показывают большой результат, начиная от мелких краж, заканчивая и угонами, и убийствами. В данном случае есть статистика, которая показывает насколько преступлений стало меньше. Мне бы очень хотелось, чтоб они все-таки появились на улицах, и они уже сыграют и превентивную роль, а для органов Нацполиции это действительно отобразится в скорости раскрытия того или иного преступления.

– Общались ли вы тогда с представителями местной власти о том, что это действительно необходимо? Да, были выступления на сессии городского совета, но вот при личном общении, неформально, говорили, что нужно?

– Было общения и моих представителей, и со моей стороны, правда не с городским, а областным советом. Ну, вот ждем. Очень верится, что найдутся денежные средства. Тем более, я считаю, что этих 7,5 миллиона для города это вообще копейки. В других областных центрах выделяют и 20, и 40, и 50 миллионов на эти камеры.

Для превентивной деятельности муниципальная полиция нужна?

– Я считаю, нет. Я считаю, для этого как раз есть общественные формирования, для этого есть органы полиции, которые и должны обеспечивать порядок. Это мое субъективное мнение.

– Какие аргументы против? Почему вы занимаете такую категорическую позицию?

– А зачем какая-то армия в городе, которую, можно отнести на половину к частной? Тот, кто будет их директор или начальник, тех они и будут слушаться. Не вижу в этом смысла. Тем более, что в городском бюджете предусмотрены деньги на общественные формирования, и, по-моему, даже до 5 миллионов выделено на их содержание, а вот куда они выделены – следствие покажет.

– Это тоже одно из уголовных дел?

– Следствие покажет.

– В США полиция опирается на формирования, зависимые от местной власти, и справляются со своими обязанностями...

– У нас разные менталитеты, разные взгляды, разная криминогенная обстановка и разные возможности. В моем понимании, если муниципальную стражу хотите создать – пусть это будет общественное формирование, которое будет работать с полицией, а не без нее. Думаю, что даже у местного населения будет гораздо меньше каких-либо вопросов, когда все действия будут подконтрольны полиции. Пусть их оденут, обуют, мы рассмотрим еще вопрос об их оружии, и пусть идут охраняют, помогают.

– Когда приезжало руководство Нацполиции на Ваше представление, на мероприятие на Нибулоне по поводу постройки катеров, глава Нацполиции сказал о том, что криминогенная ситуация никак не будет усугубляться. На сегодня сложилось так, что Игорь Науменко (известный как «Наум») оказался в тюрьме, Михаила Титова (известный как «Мультик») ранили серьезно... Потом было интересное задержание Андрея Невенчанного – приближенного Науменко. Но очень непонятная квалификация, что ему вменяют использование каких-то там поддельных агрегатов кузова... Или там есть еще что-то интереснее?

– Во-первых, ему на данном этапе никто ничего не вменяет, и подозрение никакое не предъявлено. Была информация, что машина, на которой он передвигается, с перебитым кузовом, соответственно, ранее угнана. Эту машину изъяли и назначили по ней экспертизу. Помимо этого, установлено, что автомобиль на иностранных номерах – нарушено законодательство о пересечении границы. Соответственно, там был выписан штраф, но уже не сотрудниками Нацполиции. Сейчас ведется следствие, и после проведения экспертизы будет дана оценка и его действиям, и машине.

– Вспомнилась серия громких минирований органов власти, в том числе областного совета во время сессий. Вы говорили о том, что есть очень хорошие перспективы. Ранее обыск проводился у одного из участников общественно-политического движения. Что можете сказать об этом?

– Основное уголовное производство было направлено в суд, где-то то ли в начале сентября, то ли в конце августа, и человеку вменялось и минирование, и хранение оружия. С того же уголовного производства были выделены материалы касательно заказчика или организатора ситуации по этому минированию, и мне, в ближайшее время, должны доложить, куда мы и как продвинулись.

– Кстати, вот мы видим громкие и яркие факты задержаний. А в дальнейшем полиция отслеживает, как проходит уголовное производство, или весь интерес заканчивается на этапе, когда прокурор обвинительный акт подписал и все? Просто мы видим, допустим, что НАБУ постоянно следит за ситуацией.

– Я вам объясню, если сравнить органы полиции, органы НАБУ и ГБР, то, если у них у может 10 уголовных производств на одного человека, то в органах Нацполиции у некоторых может и до 1000 доходить. В целом, я считаю, это хорошая и правильная практика сопровождать до самого конца. Но это все зависит непосредственно от следователя, оперативника, насколько он отдается работе. Основные уголовные производства, конечно, мы отслеживаем и до приговора полностью их сопровождаем и ждем, но не по всем.

Могу сказать еще, вы мне напомнили в разрезе сопровождения, про институт наставничества, то, за что сейчас очень сильно спрашиваю. Раньше, когда молодой сотрудник полиции приходил на работу, то за ним закрепляли определенного наставника, который полгода за ним смотрел, нес все тяготы и лишения службы вместе с молодым сотрудником, и это даже было прописано приказом, который сейчас отменили. И, соответственно, сотрудник переживал, потому что его стажер где-то что-то сделает не так, то получат оба. И наставник, соответственно, пытался как можно больше отдать себя, чтобы молодой сотрудник научился, работал и развивался.

Тут я вижу, что эта ситуация утрачена вообще. Даже при общении с райотделами, в которых я был, мне задавали старшие сотрудники вопрос: вот у нас много дел, а пришли молодые сотрудники у них дел мало. И я задаю вопрос: А вы как-то помогаете молодым сотрудникам? Говорят, что нет, поскольку мало времени. Я спрашиваю тех, кто в звании майора сейчас: А вы когда пришли на работу, вам же помогали? Как вы хотите, чтобы молодой сотрудник научился? И мне показалось, что сотрудник задумался, и переосмыслил свое видение.

Мною было дано распоряжение, что мы за каждым молодым сотрудником закрепляли более опытного. Они должны друг другу помогать, в том числе, как вы говорите, по сопровождению уголовных дел, после того, как прокурор подписал обвинительный акт. Раньше это чаще и жестче контролировалось, сейчас чуть меньше. Уверен, что в этом будет большой плюс, который мы увидим по исходу двух-трех месяцев.

– Раз вы вспомнили кадровые проблемы, очень часто звучит такая критика, что в Украине, если сравнивать с другими зарубежными странами, большее количество полицейских к числу населения. Что у нас не так? Нам нужно больше сотрудников или меньше, но улучшить качество, им нужно повысить зарплаты или какие-то дополнительные льготы предоставлять, чтобы это было привлекательно в профессии?

– Сколько бы сотрудник сегодня не получал, все равно будет мало. Это, наверное, относиться ко всем людям, всегда будет хотеться большего. Но, конечно, хочется, чтобы сотрудники полиции получали зарплаты на уровне, как те же сотрудники ГБР, НАБУ, где зарплаты, которых доходят до 80, до 100 тысяч гривен. Работа в целом интеллектуальная, такая же, а зарплата в полиции меньше. Состав сотрудников нужно менять и подходить под каждый регион отдельно. Сейчас на фоне того, что в области вместо 24-х будет 4-е района, в органах Нацполиции Николаевской области, и в других областях, будет переформатирована работа. Глава Нацполиции по-своему ее видит, очень интересно. Сейчас идут размышления, как что изменить, чтобы подходить к каждому району отдельно. Ну вот, например, исходя из населения нельзя сравнивать район сельской местности и район городской или район пригорода.

– Подобные изменения грозят сокращениями в районах или все перейдет в другой формат?

– Нет, количественного изменения не будет, но будет переформатирование с учетом того, что уже появились уголовные проступки, в одних районах появились дознаватели, в других следователи. Это целая схема, целая структура. Дабы не было такого, что у одного следователя по тысяче дел, а другой следователь уже через три дня ходит на работу и ведет одно дело, а зарплата одинаковая.

– У нас вскоре должно быть создано Бюро финансовых расследований. Когда проголосуют и пройдут все процедуры. Если я правильно понимаю, то полиция часть каких-то экономических производств передаст в Бюро финрасследований?

– После того, как оно будет создано, можно будет дать ответ. Все будет регулировать УПК, что останется за нами, что отдадут БФР. Отдадут всю экономику, конечно же, полиции станет проще. И соответственно, я думаю, нужно будет делать штатные изменения. Такое количество людей не нужно будет. Если только функции налоговой, то по факту для полиции ничего не измениться. Мы будем расследовать свое, налоговики – свое, СБУ – свое, ГБР – свое.

- Спасибо за интересное общение и удачи в работе на благо региона.

Беседовали Тарас Леонтян и Виолетта Чех специально для «Преступности.НЕТ»

    Фотофакт