Вам 92-го подлить или 95-го: Почему на главврача николаевских «скорых» Самойлова завели уголовное дело?

прочтения: 64875
05.07.2021 14:11

«Так иногда случается – наша «скорая» приезжает на вызов, допустим, человеку стало плохо на улице. Мы выбегаем его спасать, а машина открыта. Заходит наркоман и забирает дефибриллятор. От следственных органов по итогу нулевые действия. А здесь я вижу ярко выраженную активность прокуратуры».

Когда вам становится так плохо, что добраться самостоятельно до врача уже не представляется возможным, вы набираете «103». Приезжает машина с красным крестом, выходят медики с чемоданчиками и начинают вас спасать. От того, насколько быстро приедет «карета cкорой» и как профессионально с вами поработают врачи, зависит ваша жизнь, поэтому центры экстренной медицинской помощи – это одно из самых важных звеньев в цепочке «заболел – выздоровел».

И самых мощных. Можете себе представить, сколько нужно «скорых» и сколько бригад, чтобыобслужить всю область? На Николаевщине такой центр тоже есть – он называется КНП «Николаевский областной центр экстренной медицинской помощи и медицины катастроф». Главврач (да, именно главврач) центра – 43-летний Андрей Самойлов, который руководит медучреждением уже около 10 лет. Можно по-разному оценивать работу центра и его руководства, но есть один факт – на сегодняшний день в медучреждении работают 1200 человек, и потребности в новых сотрудниках фактически нет, что, в целом, для этой сферы – нонсенс.

Итак, что нам дано – один масштабный центр экстренной медпомощи, один начальник этого центра и… Одно уголовное дело. Его завели еще в 2019 году по фактам, якобы имевшим место в 2017-ом году, потом закрыли в конце того же 2019-го, затем завели новое и вот, в мае 2021 года, Андрею Самойлову вручили подозрение. В чем суть? Николаевские прокуроры с подачи местных сотрудников СБУ считают, что Самойлов без видимых на то причин в 2017-ом году закупил топливо дороже, чем нужно, что повлекло за собой ущерб в 430 тысяч гривен. Любой инцидент подобного рода – это резонанс, поэтому мы решили поговорить с Андреем Самойловым и разобраться, в чем же суть предъявленных обвинений и в отдельных моментах, которые можно узнать только у него. Мы не принимаем ничью сторону в этом споре и тем более не хотим создавать никому «положительный образ». Мы просто хотим разобраться в ситуации и дать эту возможность вам.

МАСШТАБЫ

«Я не себе отдаю заслугу. Это предприятие одно из лучших. Это такая огромная махина и она работает как часы. Понимаете, очень легко приходить на что-то сделанное. А ты попробуй сделать».

Мы сидим в кафе и общаемся, у Андрея Самойлова с собой папка документов, по мере нашего

Андрей Самойлов
разговора он вытаскивает бумаги и показывает их нам. Фотографировать разрешает. Начинать с уголовного производства сразу не хочется, а поэтому мы задаем вопросы о Центре. Хотим понять масштабы.

У Центра экстренной медпомощи около 110 «карет», которые обслуживают всю область. Звучит внушительно, хотя, когда понимаешь, что эти 110 машин курсируют по всей области, кажется, что этого не так уж и много.

В контексте авто мы вспоминаем о недавнем мероприятии, проходившим у здания Николаевского областного совета, когда медикам вручили в общей сложности 12 новых «скорых».

«Да, это мы купили эти автомобили. За наш «ковидный» пакет, который нам дает НСЗУ», - говорит Самойлов.

Мы переспрашиваем, Андрей Самойлов кивает. Сразу вспоминается, как проникновенно во время вручения «скорых» говорил тот же заместитель главы Николаевского областного совета Владимир Фроленко. Там было и что-то о «создании комфорта» для медиков, и об общей плодотворной работе облгосадминистрации и облсовета, чтобы эти автомобили приобрести. Сначала такое злит, а потом уже кроме смеха ничего не вызывает, поэтому мы посмеялись.

Глава Николаевской ОГА Виталий Ким и заместитель главы облсовета Владимир Фроленко

Со «скорыми», кстати, есть еще один очень забавный момент.

«Мы покупали автомобили класса Б, там нет ИВЛ, но аппарат ИВЛ крайне редко используется в автомобилях. Раньше мы покупали авто и докупали ИВЛ».

Мы спрашиваем, а что мешает купить автомобиль сразу с аппаратом искусственной вентиляции легких? Зачем делать отдельные докупки? Самойлов улыбается. Раньше «скорая» стоила около 2 миллионов, а разные компании их продавали за 2 миллиона 600 тысяч. При этом сам аппарат стоит 250 тысяч гривен. Простая математика.

На такое количество машин нужно соответствующее количество людей. Поэтому в Центре экстренной медпомощи всего работают 1200 человек. От этой цифры у всех участников беседы, кроме самого Самойлова, невольно вырывается «ого». Главврач продолжает: «Да, это самое большое медицинское объединение в области».

430 водителей, 150 человек – обслуживающий персонал, остальные – медики.

«У меня нет санитаров, мы сократили их в 2019 году, при этом, мы сохранили все единицы медиков и ввели их вместо санитаров. К примеру, раньше был фельдшер-санитар. Я сделал двух медиков. Получилось классно, они конкурируют между собой, четко понимают, что надо делать. Эффективность колоссальная».

В 2016 году на базе Центра открыли оперативно-диспетчерскую службу, которую построили за средства Государственного фонда регионального развития. Сначала она обслуживала вызовы по Николаеву, но быстро перешла на всю область.

«В 2017 году мы стали принимать вызовы по всей области, это огромное количество звонков каждый день. Такая диспетчерская была нам необходима, я рад, что нам удалось привлечь средства».

2019 год – это год заключения контрактов с Национальной службой здоровья. У хороших менеджеров, которые управляют больницами, становится больше денег. Конечно, при умелом их расходовании. Но там, где появляются деньги – начинаются проблемы.

Мы спрашиваем о цифрах – если столько персонала и медработников, то какой же зарплатный фонд? Оказалось, 30 миллионов в месяц – это если с «ковидными», то есть с увеличенной заработной платой. Неплохие деньги, да? Наш общий повисший в воздухе вопрос о природе резкой заинтересованности предприятием понимает и сам Самойлов.

«Я могу однозначно сказать, что с 13 по 19 год, когда предприятие было в крайне тяжелом финансировании и за каждый вопрос нужно было ходить и отбиваться, оно было неинтересным. С тех пор, как начались контракты НСЗУ, пошел интерес».

Мы плавно переходим к делу. 2019 год для Центра экстренной медпомощи стал не только годом заключения контрактов с НСЗУ, но и началом длительного и тянущегося до сих пор диалога с прокуратурой, полицией и Службой безопасности Украины.

ТОПЛИВО

Хотя сотрудники прокуратуры Николаевской области обратились в Центр в 2019 году, речь шла о договорах на покупку топлива за два года до этого. В 2017 году медучреждение по итогам проведенных закупок заключило договор с фирмой ООО «Нафтотрейд Ресурс». Договора обычно заключаются на год. Основателем и конечным бенефициаром предприятия является Сергей Лагур, а основной его актив – это сеть АЗС WOG. И после закупки первого объема топлива фирма заявила, что поднимает цену на товар.

«Почему раньше было легко и быстро покупать бензин, и мы не боялись остаться без топлива? Это была защищенная статья – как зарплата, как коммунальные услуги и тому подобное. Деньги, в любом случае, находились в кратчайший период времени на защищенные статьи. Потом этот пункт из защищенных статей убрали и зря это сделали».

В связи с поднятием цены Центр заключил с фирмой дополнительное соглашение.

Причем, другие предприятия, которые тоже покупают топливо, заключают такие же дополнительные договора. Все из-за роста цены. Взять, кстати, ту же Николаевскую прокуратуру. В 2017 году она провела аналогичные закупки топлива, в их торгах тоже победил «Нафтотрейд ресурс», и прокуратура тоже заключала дополнительные соглашения из-за поднятия цены на товар. Правда, закупают прокуроры не 92-й бензин, как в Центре, а 95-й.

Тут надо четко понимать, что и сама фирма не будет поднимать цену просто так – к каждому поднятию прикрепляется обоснование. И это все фиксируется документально. Помимо этого, дополнительное соглашение – это законная процедура, правда, единоразовое поднятие стоимости не должно превышать 10% от стартовой цены.

«Когда водитель сдает чек, система уже определена. Допустим, в Арбузинке есть только WOG, он будет ездить в сторону Вознесенска, заправляться? Он, во-первых, будет покидать зону обслуживания, во-вторых, это лишних 20 километров».

Система чеков была не всегда. По словам Андрея Самойлова, когда он только пришел в Центр, у водителей в талонах на бензин было написано «+20». Это количество топлива, которое нужно было сдавать руководству. В виде литров или «конвертированные» в деньги – неизвестно. Тогда Самойлов эту практику прекратил и установил на «скорых» GPS-трекеры.

«Чтоб вы понимали, в 2013 году на всех станциях города в 5-6 утра подъезжали таксисты, стояли канистры… Я заезжал и видел это. Подъезжают таксисты и заправляют автомобили».

Ежегодно Центр тратит от 12 до 16 миллионов на одно только топливо. Это около 3-4 миллионов раз в квартал.

УГОЛОВНОЕ ДЕЛО

Следователи прокуратуры Николаевской области пришли к Андрею Самойлову через два года после той закупки топлива и повышения цены. Мы удивляемся, что дело открыли через два года, а сам Самойлов пожимает плечами. Тогда было непонятно, с чем именно пришли сотрудники прокуратуры, потому что они запросили все договора с 2017 по 2019 год.

«Вы можете себе представить эту кипу бумаг? Причем, мало того – это же все есть в открытом доступе. Все договора и все дополнительные соглашения опубликованы в ProZorro. И тут мне надо это сидеть и распечатывать. Это тонны документов и это прерогатива не прокуроров – это прерогатива Госаудитслужбы и Нацполиции».

Визит не мог закончиться ничем – через некоторое время в Центр приходит письмо – в нем идет речь об открытии уголовного производства в Ингульском отделении Нацполиции, а также приложено решение суда по выемке документов. Дело открыли по статье 191, части 1 и 3. Статья называется «Присвоение, растрата имущества или завладение им путем злоупотребления служебным положением».

«Нехорошая статья. Очень тяжелая» - говорит про нее Самойлов.

Два года после закупки. Это наталкивает на определенные рассуждения, и мы интересуемся, не было ли никаких разговоров, которые бы предшествовали началу уголовного процесса.

«Не было никаких вопросов и никаких претензий. На тот момент я не могу это связать ни с чем. Единственное что с какими-то попытками представителей николаевских правоохранительных органов в мягком виде были предложения поделиться горюче-смазочными материалами».

Самойлов смеется – правоохранители просили у него 95-й бензин, а закупает он 92-й. Поэтому просьбы быстро себя исчерпали.

«Надзорным» за делом назначили прокурора Андрея Процюка и он быстро начал свою активную деятельность.

«От Андрея Процюка я получил массу писем в течение 2019 года, они хотели провести полный мониторинг. Я ответил на все, хотя, опять же, это все есть в открытом доступе. Я уточнял, что ему нужно. Ответ был – все».

Следующим шагом прокурора Процюка становится запрос у Ленинского суда разрешения на проведение внеплановой ревизии. Суд отказывает, потому что не находит оснований, поэтому прокуратуре приходится уточнять запрос. Они уточняют и подают в суд прошение о запросе конкретных документов – контрактов с «Нафтотрейд Ресурсом».

Получив документы, следователи Ленинского районного управления подают их на проведение товароведческой экспертизы в Николаевский научно-исследовательский экспертно-криминалистический центр, сокращенно его называют НДЕКЦ. Сотрудники центра проводят экспертизу, но Самойлов знакомится с ней далеко не сразу.

«С выводами НДЕКЦ я познакомился полторы недели назад, хотя следствие уже давно идет. Они были в рамках уголовного дела. Все это время я писал, чтоб они меня ознакомили с результатами проверки. Они отвечали, что я не сторона обвинения, у нас нет документов, они в Ленинском. В Ленинском пишут, что они в прокуратуре… Это замкнутый круг».

Затем следователям понадобилось проведение почерковедческой экспертизы, о чем они сообщили Самойлову в рамках очередной выемки очередных документов. Разрешение на проведение экспертизы уже традиционно запросили у суда. Говоря об этом, Самойлов проводит условной ручкой по столу – показывает подпись.

«Мы идем в суд, я спрашиваю зачем, следователь объясняет – проведение почерковедческой экспертизы. Судья меня поднимает – я говорю, что это я все подписывал. То есть, нет необходимости в проведении почерковедческой экспертизы, если честно, я сам подтверждал, что это моя подпись».

В ходе расследования возникают разного рода коллизии. Например, после призыва президента Владимира Зеленского к АЗС снизить стоимость бензина, Самойлов написал трейдерам, с которыми уже провел закупку, что будет покупать у них топливо по 19 гривен за литр, а не по 23. Но прокуроры не знали о переговорах с трейдерами по занижению стоимости ниже их рекомендаций, поэтому послали в управление здравоохранения информацию о том, что в Центре закупают топливо по завышенной цене.

«Это был год кошмара. Нас мониторили ежеминутно, отслеживали все договора. Это значительно осложняло работу и это прессинг, что в принципе неприятно».

Параллельно с этим в областном управлении здравоохранения решили провести проверку одного из тендеров. Копию результатов проверки, как говорит Самойлов, ему так и не показали. После этого главврач «скорых» решил обратиться в Государственное бюро расследований с заявлением о том, что правоохранители вмешиваются в хозяйственную деятельность предприятия. Но в ГБР не усмотрели необходимости вмешиваться, мол, нет оснований. Тогда Самойлов пошел в прокуратуру, ко временно на тот момент исполняющему обязанности прокурора Николаевской области Анатолию Жмуре.

«Я пришел и сказал, что мне не дают работать. Мне это, если честно, очень надоело уже на тот момент. Меня просто послушали. Задали один-два вопроса и все».

Также Самойлову сообщили, что создадут комиссию по проверке его заявлений о вмешательстве в его работу. При этом, одним из членов комиссии, которая должна проверить, насколько следствие, то есть Александр Процюк и команда, объективное, будет сам Процюк. Эта информация заставляет нас смеяться.

В декабре 2020 года дело закрыли в связи со сроком давности, но сам Самойлов об этом не знал. И если бы в 2021-м не открыли новое производство, возможно, и не узнал бы.

«Ответа о закрытии у меня нет. Я об этом узнал недавно, когда ко мне пришло письмо от следователя Ингульского отдела. Я увидел номер производства и понял, что оно другое, хотя в самом письме те же самые формулировки и то же самое дело».

Следователем Ингульского отдела полиции назначили Александра Ященко. Самойлов вспоминает текст письма, и мы снова смеемся. Если наблюдать за нами со стороны, можно подумать, что мы обсуждаем какой-то курьезный случай. Хотя, наверное, так и есть. Только последствия такого «курьеза» могут оказаться плачевными.

«Письмо, кстати, было интересное. Например, формулировки: «Требуем определить виновное лицо». Я спрашиваю у следователя, не кажется ли ему, что это его работа. А то получается, что я должен найти виновного, или самому к ним прийти, надеть на себя наручники, сходить в суд, посадить себя. Я говорю, что у нас разная работа – у меня лечить людей, у него – искать виновных».

Следователи вручили подозрение Самойлову, основываясь на экспертизе, которую на этот раз, почему-то, провели в Одессе.

«Я когда узнал, удивился. Во-первых, предыдущая проверка же есть. Во-вторых, кто выбрал Одессу? Почему тогда не Львов, например?»

Помимо этого, в 2020 году Госаудиторы провели в Центре комплексную проверку. Обычно такие ревизии проходят за пять лет, то есть эта должна была пройти по документам 2016-2020 года. По итогу проверки в акте заявили, что нарушений не обнаружили. Но при этом в справке сказано, что 2017 год проверен не был. Тут надо отметить, что инспекторы Госаудитслужбы проводят свои ревизии избирательно – это их полное право. Но у нас тоже есть право – задать вопрос «почему?».

Мы спрашиваем, а были ли у правоохранителей вопросы, собственно, к самому «Нафтотрейду»? Ведь они давали обоснование подъема цен и подобные споры, как правило, рассматриваются в Хозяйственном суде. Самойлов разводит руками: «Я задавал им этот вопрос постоянно».

КОНЕЧНЫЕ БЕНЕФИЦИАРЫ

На сегодняшний день прошло судебное заседание. Прокуроры запрашивали у судьи подписку о невыезде и арест имущества, суд согласился на подписку, но апелляционная инстанция отменила и это.

«Давление, которое имело свое место, мне было неприятно. У меня тут двое детей, я тут живу, у меня две работы – БСМП и эта. Я никуда не собираюсь. По уровню моей заработной платы, если вдруг выяснится, что я не прав, я могу отказывать себе во всем и выплатить эти 430 тысяч гривен, за год собрать и выплатить. Зачем арестовывать имущество, которое дороже чем ущерб?».

В ходе разговора также открывается один интересный факт – инициаторами открытия второго производства стали сотрудники николаевского управления Службы безопасности Украины. Мы удивляемся и спрашиваем, к чему они вообще здесь. Самойлов пожимает плечами.

«Понимаете, все как-то очень странно выглядит. Эти постоянные проверки, какая-то излишняя активность. При том, что я говорю им, что готов все предоставить, все показать. Вы думаете, они хоть раз позвали меня на допрос? Со мной тупо никто не разговаривал за все это время».

Логично предположить, что открытие уголовного дела на главврача самого большого медцентра в области привлечет внимание представителей власти и они, как и мы, попытаются разобраться, что произошло. Мы спрашиваем у Андрея Самойлова, связывался ли кто-то с ним – может из облгосадминистрации или из областного совета. В ответ главврач говорит, что единственный, кто связался с ним через пару недель после начала дела – это глава Николаевского областного совета Анна Замазеева.

«Это был разговор о сути происходящего. Я ввел главу в курс дела, объяснил свою позицию. Она сказала, что будет разбираться детально».

Но Николаев – маленький город. Здесь «теория шести рукопожатий» сужается до трех и это максимум. По нашей информации, с главврачом «скорой» связывались представители облгосадминистрации, но связывались до «запуска» второго дела, а точнее в конце февраля. Речь идет о заместителе главы ОГА Игоре Кузьмине, который курирует, в том числе, и сферу медицины. О чем конкретно был диалог, узнать не удалось, но есть еще один интересный момент.

В разговоре с нашим источником, когда шла речь о деле Самойлова, всплыло еще имя – Руслан Подыма. Это травматолог и одно время он работал с супругой Игоря Кузьмина Еленой, которая является врачом в Госпитале ветеранов войны. Никто не утверждает, но можно предположить, что именно этого Подыму и хотят поставить во главе Центра экстренной медпомощи.

Мы спрашиваем Самойлова, каковы его прогнозы. Он говорит, что настроен решительно. Но есть одно но.

«Мои прогнозы – добиться правды. Я не соглашаюсь ни с одним предъявленным обвинением. Но, понимаете, мне даже не дают возможности доказать свою невиновность. Я тысячу раз писал – пожалуйста, передайте дело в суд и дайте мне возможность честно защищаться. Не кошмарьте предприятие каждый месяц проверками с требованиями дать список всего. Но им это все неинтересно».

После разговора вопросов у нас остается еще много, но они все уже не к Самойлову. Во-первых, почему дело открывали дважды? Почему вторую экспертизу решили провести в Одессе? Почему главврача ни разу не допросили? Зачем проводить многочисленные проверки и выемки документации, которая есть в открытом доступе? Почему никто ничего не просил у фирмы, которая продает топливо? Причем тут СБУ и зачем они инициируют повторное открытие дела через два года после его закрытия? У нас решены вопросы с национальной безопасностью в регионе и пришло время браться за то, что не имеет отношения к компетенции?

А если отстраниться от конкретно взятого дела и посмотреть на ситуацию в целом, возникают уже совсем другие вопросы. К примеру, об избирательном подходе правоохранителей. Мы видим ситуацию в КНП «Николаевский областной центр лечения инфекционных заболеваний» и никакой активности не наблюдаем. Директору КНП Светлане Федоровой все еще не сообщили о подозрении, хотя в этой ситуации об этом кричит как минимум аудиторская проверка. Получается, в одном случае с ущербом в 3,5 миллиона существует какой-то вялотекущий процесс, а в другом – реанимирование дела двухгодичной давности с ущербом (ущербом ли) в 430 тысяч гривен. При этом, мы не видим в этой ситуации представителей властей. Они самоуничтожились и в публичной плоскости никак не отражают свою позицию, а ведь речь идет об одном из самых больших медучреждений в области.

Какой можно из всего этого сделать вывод? Выходит, если речь идет о воле и кулуарных интересах властьимущих, уголовное дело сразу находится. Следователи очень активно работают, а к процессу подключают даже тех, кто должен защищать безопасность нации. Но это ведь всего лишь наши предположения.

«Вы понимаете, со мной ведь до этого никто не говорил, что я, мол, что-то не выполнил, как-то не так работаю. Как к руководителю ко мне претензий не было. По факту, если вы не видите меня во главе Центра, просто скажите мне об этом, я же не держусь за кресло, я просто хочу, чтоб Центр работал. А он будет работать?»

Беседовала Юлия Акимова, специально для «Преступности.НЕТ»

    Фотофакт