Кровавые мальчики династии Романовых

Читают: {{ reading || 0 }}Прочитали:{{ views || 2420 }}Комментариев:{{ comments || 0 }}    Рейтинг:(1452)         

Источник: "Вокруг света"

История российского императорского дома началась с повешения четырехлетнего ребенка, а завершилась расстрелом всей семьи. В феврале 1613 года русская история совершила очередной поворот. Было ли это продолжением прежнего пути или новая дорога? Пожалуй, и тем и другим.

В государстве где-то на окраине Европы появился новый правитель, семнадцатилетний болезненный юноша, выращенный чадолюбивыми тетками в тесных комнатках с низкими потолками, плохо образованный не только по западноевропейским, но даже и по московитским меркам, зависимый от властной матери и опытного политика, отца. И этот юноша должен был стать родоначальником династии, его потомкам предстояло править огромной империей… Но вряд ли кто-то из современников в Московии или за её пределами, глядя на юного Михаила Федоровича (1596-1645), решился бы предсказать ему блестящие перспективы.

Когда-то нам казалось, что русская история не слишком загадочна. В этом нас убеждали школьные и вузовские учебники. Но теперь-то нам известно, что всевозможных таинственных моментов в русской истории достаточно. Тайны окружали густым туманом и Михаила, родоначальника династии, которой суждено было стать столь же великой, своеобразной и трагической, как династия, к примеру, Птолемеев Лагидов в эллинистическом Египте (IV-I века до н.э.).

И первая загадка заключалась в самом происхождении семейства, к коему принадлежал молодой Михаил Федорович. К моменту его воцарения у этого рода имелось, в сущности, три прозвания: Кошкины, Захарьины, Романовы… Они должны были напоминать о некоем Романе Захарьине Кошкине (ум. 1543), который не был великим полководцем или государственным деятелем, он даже и прожил не очень долго, и внезапного триумфа своего рода не видел. Но что же это был за триумф? А был это законный брак дочери Романа Анастасии (ок. 1530-1560) с едва вышедшим из отроческого возраста Иваном Васильевичем, который вошел в историю под именем Ивана Грозного (1530-1584). Девочка Анастасия стала его первой супругой и потому самой законной в глазах церкви, а именно церковь курировала, что называется, идеологический климат Московии, далекого государства, превратившегося именно в правление Ивана Грозного из княжества в царство! Таким образом, семейство Романа Кошкина оказалось в родстве с первой российской царицей. Это родство им очень пригодилось, ведь ничем, кроме этого родства, семейство не было примечательно. Оно и знатностью-то не отличалось.


Заседание Земского Собора 1613 года. Именно на этом Соборе был избран новый царь Михаил Федорович Романов. Земский Собор представлял собой совет представителей разных социальных слоев Московской Руси. Он созывался для обсуждения самых важных политических, экономических и социальных вопросов. Всего с 1549 по 1653 годы состоялось 6 Соборов. Историки спорят о том, какие сословия принимали участие в этих советах. Одни, как, например, Р. Беляев, допускают, что там были даже крестьяне. Другие (Б. Романов), уверены, что вход на Собор был открыт только для бояр и дворян. Вышеприведенная миниатюра взята из рукописи «Избрание на царство М.Ф. Романова» 1673 года. Современные историки считают, что ее автор сильно идеализировал то, что происходило на Соборе на самом деле


Ипатьевский Троицкий монастырь. Кострома. Основан в 1330 году принявшим православие татарским мурзой Четой, основателем рода Годуновых (одно время в монастыре находилась их усыпальница). В Смутное Время здесь скрывались от поляков шестнадцатилетний Михаил Романов и его мать инокиня Марфа. Именно сюда 14 марта 1613 года прибыло московское посольство, принесшее решение Земского Собора об избрании Михаила. В Троицком храме монастыря послы огласили Михаилу народную волю. После шести часов уговоров Михаил согласился. Фото: Сергей Михайлович Прокудин-Горский из архива Библиотеки Конгресса США

Это уже потом, задним числом, придумано было происхождение первого представителя семейства Андрея Кобылы (ум. 1351) от правителя прусов Видвунга! На самом деле об этом Андрее Кобыле ничего и не известно, возможно только предположить, что он имел боярский чин в правление великого московского князя Симеона Гордого (1317-1353), сына Ивана Калиты (1283-1341), Андрей Кобыла упоминается среди ездивших за невестой Симеона…

Но зачем же понадобилось выдумывать происхождение именно от иностранного правителя? Любому, кто интересуется русской историей, легко заметить, что все правители Руси-Московии-России являлись, по сути, «западниками», стремились, так или иначе, завязать отношения именно с Западной Европой. Да ведь и первая правящая династия - Рюриковичи - имела западноевропейское происхождение. А уж сменившие Рюриковичей Романовы были «западниками» в ещё большей степени, не по реальному своему происхождению, а по убеждениям. И это не потому, что выбрали после долгих размышлений этот самый «западный» путь развития, а всего лишь потому, что иного пути для них не было. Они изначально должны были опереться на союз с европейскими монархами, так как дома все знали, что Романовы «худородны», и ведь живы были ещё в Московии и Рюриковичи, и Гедиминовичи, и потомки знатных монгольских родов. И обезопасить себя от возможных претензий следовало союзническими отношениями с Западной Европой, династическими браками. Но всё это ждало ещё впереди.

Надо отметить, что курс на Запад проводился уже и до Романовых. Реформируя армию, Иван Грозный опирался на наемные войска, мушкетеров и пикинеров. А Борис Годунов (1552-1605) посылал своих подданных в Англию - учиться, и пытался устроить «европейский» брак своей дочери. О Лжедмитрии (ум. 1606) и говорить нечего. Он уже именовал себя императором и предложил московским боярам мыть руки перед едой. Чем это для него кончилось, мы знаем. И кто бы мог подумать, что уже при внуке хрупкого Михаила Федоровича бояре не только вымоют руки, но даже и сбреют бороды!..

Митрополит Филарет. Филарет по натуре был светским человеком. Его никогда не интересовали церковные вопросы. Куда больше его привлекала политика. И политиком он был хорошим. Он, в принципе, не был против того, чтобы московский трон занял польский принц Владислав. Но для этого тот должен был принять православие. Когда же Земский Собор выбрал в цари сына Филарета -Михаила Романова, митрополит стал, фактически, его соправителем. Он взял себе титул «Великого государя» и вернул себе, против всех церковных правил, отчество, став Филаретом Никитичем. Репродукция с сайта Art-каталог

Впрочем, при Борисе Годунове ни на какое блестящее будущее потомки Романа Кошкина рассчитывать не могли. Семейство подверглось опале. Они не угодили царю Борису прецедентом! Ведь сам он фактически обосновывал свои права на трон родством с царем Федором (1557-1598), сыном Грозного. Сестра Годунова, Ирина (ум. 1633), была женой Федора. Но ведь дочь Романа Кошкина являлась супругой самого первого великого князя московского, официально венчавшегося на царство. А Федор Иванович приходился Анастасии Романовне сыном… Иными словами, Кошкины-Романовы могли вполне заявлять, что имеют не меньше, а, напротив, больше прав на престол, нежели Борис Годунов! И Годунов принял меры - подверг их серьезной опале. Федор Никитич и его жена Ксения были пострижены и впоследствии стали известны в истории как старица Марфа (ум. 1631) и патриарх Филарет (ум. 1633). Маленький Миша и его сестра Татьяна остались на попечении теток…

Что же было дальше? Некоторые историки, сторонники версии московского происхождения Лжедмитрия, даже полагают, что хитрые Романовы сумели организовать интригу и для начала протолкнуть на трон Григория Отрепьева - «своего человека», что называется. Но эта версия разбивается о камни элементарной логики. Самозванец никак не мог быть Григорием Отрепьевым, который, в свою очередь, действительно был «со двора» Романовых. Москва не была большим городом, и явиться туда под видом сына Ивана Грозного человек, слишком многим известный (а именно таким был Отрепьев), не рискнул бы. Вероятно, самозванец был поляком или на худой конец итальянцем. Объявив его беглым монахом с боярского двора, московские правители впоследствии пытались просто-напросто дискредитировать его, в чем преуспели!

Впрочем, и сыном Ивана Грозного Отрепьев никак не мог быть. Спасибо Борису Годунову, «нарядившему» тщательное следствие о смерти мальчика Дмитрия (1582-1591). Сохранившиеся бумаги бесхитростно рисуют такую правдивую и яркую картину эпилептической болезни, что сомневаться не приходится: этот мальчик не прожил бы долго, он страдал тяжелыми припадками, и его личность уже начала деградировать...

Но бывшего Федора Никитича Романова, уже Филарета, не интересовало, кажется, происхождение Лжедмитрия. Романовы успели ему присягнуть на верность, благодаря чему они были возвращены из ссылки.

Дальше началась настоящая чехарда романовских присяг. Присягнули второму Дмитрию (ум. 1610), прозванному «Тушинским вором», присягнули Василию Шуйскому (1553-1612), присягнули, наконец, и ещё одному одобренному московитской аристократией претенденту - юному польскому принцу Владиславу (1595-1648). Филарет сам съездил в Польшу. И пробыл там довольно долго. Впоследствии - опять же! - придумана была версия о его «польском пленении». Но зачем бы его брать в плен, он же был на стороне польской партии!..

Пока Филарет улаживал сложные отношения с поляками, его сын избран был московским царем. Филарету тогда удалось договориться с польскими «коллегами», и протестов с их стороны пока что не последовало.

Ученые спорят, почему же все-таки Михаил очутился на царстве. Выдвигаются разные гипотезы. Историки, жившие в правление Романовых, вынуждены были, подобно Николаю Костомарову (1817-1885), писать что никого, мол, не было русскому народу милее Романовых, пострадавших от Бориса Годунова, желавших жить по стародавним канонам. Всё это не подтверждается сохранившимися документальными свидетельствами. Жить по какой-то там старине Романовы отнюдь не намеревались, а продолжили прозападный курс Бориса Годунова и Ивана Грозного… Советские историки могли себе позволить быть не столь наивными и потому предполагали, что бояре избрали Михаила, считая его слабовольным и желая править сами. Но уж его отца они никак не могли считать бессильным, да и мать слабостью воли явно не отличалась.

Избрание Михаила Федоровича Романова на царство в русской культуре стало символом полного единства народа и власти -исключительного события в истории России. Русская интеллигеция идеализировала его (как и автор этой картины Григорий Угрюмов) и приняла за подтверждение возможности возрождения в русском обществе принципа соборности, то есть всеобщей любви и братства. Как известно, интеллигенция обманулась. К сожалению, она не знала, кто, на самом деле, возложил на молодого царя Шапку Мономаха. Репродукция с сайта Art-каталог

Но и это ещё не всё. Кто же избрал Михаила? В учебниках написано - Земский Собор. А что собой представлял этот земский собор, не понятно и до сих пор. Походил ли он на демократичный монгольский курултай или сводился к сговору небольшой группы знати? И какой знати (одних бояр у нас было несколько рангов)? Между прочим, на престол претендовали такие личности, как князь Иван Голицын (ум. 1672), состоявший в кровном родстве с Рюриковичами. Что же там все-таки произошло? Свет проливает обнаруженный в середине 1970-х годов документ под названием «Повесть о земском соборе 1613 года». И вот какая картина вырисовывается: Москва фактически блокирована казачьими отрядами, дома претендентов окружены. Казаки решительно лоббируют избрание юного Михаила Романова! Потому его и… выбрали!

Попробуем разобраться, кого называли казаками в XVII веке. Это были своего рода кондотьеры, вольные вооруженные искатели удачи. Они нанимались то в одно войско, то в другое, то к Пожарскому, то к польскому гетману Жолкевскому (1547-1620)… Надо сказать, что обещаний своих Романовы не исполнили и не отдали казакам те территории, о которых шла речь. Это сделалось причиной серьезных казачьих выступлений, из которых наиболее знамениты движения Разина (ок. 1630-1671) и Пугачева (1740/42-1775). Последний, кстати, сулил наконец-то выполнить обещанное и «пожаловать» казакам в «вечное и вольное владение» Дон «со всеми лугами зелеными, со всеми лесами темными»…

Итак, Романовы получили власть. Но ведь надо было ещё и удержать её. А ситуация оказалась не такой простой. Надо было уничтожить самых главных претендентов, то есть, в первую очередь, Марину Мнишек (ок. 1588 - ок. 1614) и её сына, маленького Ивана, которому едва исполнилось четыре года. Претензии Марины основывались на том обстоятельстве, что она была официально коронована, «помазана на царство», а её сын формально являлся Рюриковичем, внуком Ивана Грозного! Именно формально, конечно, а не фактически, но в данном случае и эта «формальность» имела значение… Однако Марина и её сын были схвачены и казнены. Первым важным деянием нового царя стал указ о публичной казни четырехлетнего ребенка. Это уже было нечто новое в мировой практике!

Обычно неугодных детей-претендентов тихонько душили подушкой в каком-нибудь темном подземелье. Но Михаил не мог себе такого позволить, он обоснованно опасался появления впоследствии самозванца, «чудесно спасшегося». (Кстати, такой самозванец, некий Иван Луба, впоследствии все равно явился, но дело его, конечно, не выгорело.) Поэтому казнь мальчика была публичной. Русские документы фиксировали просто: повесили! Но иностранные источники сообщают иное. Голландец Элиас Геркман издал в 1625 году свидетельства очевидцев публичного повешения маленького плачущего ребенка… Вышло, что первый Романов казнил последнего Рюриковича из ветви, происходившей от Александра Невского (1220-1263). А спустя триста лет история обернулась трагическим зигзагом - казнью в далекой Сибири, куда Романовы триста лет подряд будут ссылать своих политических противников, мальчика, последнего представителя правившей ветви…

Но Романовым в самом начале их правления было не до сантиментов. Мы можем предположить, что и приказ о публичной казни маленького Ивана отдал фактически не Михаил, а его властная мать, старица Марфа. Она же и подбирает сыну первую невесту, девушку из семьи своих родственников Хлоповых. Молодую Марью нарекают торжественно новым именем - Анастасия, ещё раз напоминая всем о родстве своем с первой в русской истории царицей. Cделаться родичами новой царицы было, конечно же, и на этот раз престижно и выгодно. Закручивается тугой узел всевозможных интриг. А тут как раз и Филарет возвращается на родину. Перспектива русского брака Михаила отброшена.

Опытный политик, Филарет ищет союзников на Западе. Где же? Конечно, там, откуда родом Рюриковичи, там, где искал жениха дочери Борис Годунов, в Дании. Однако датский король Христиан IV (1577-1648) отказывает в руке своей племянницы. Шведский король Густав-Адольф (1594-1632) тоже отказывает, не желает отдавать принцессу Екатерину. Европа не признает новорожденную династию Романовых.

Принц Владислав (Будущий польский король Владислав IV Ваза). В 1610 году в разгар Смуты, московское боярское правительство (Семибоярщина) присягнуло ему на верность, сделав Московским королем. Формально он оставался им до 26 октября 1612, когда сдался польский гарнизон, державший оборону Кремля

Филарет решает пока что довольствоваться местной знатью и справляет свадьбу сына с княжной Марией Долгоруковой. Но вскоре молодая жена Михаила умирает (1625). Что послужило причиной смерти этой Рюриковны, не известно. Зато известно, что ещё несколько раз Долгоруковы-Долгорукие будут пытаться при помощи своих женщин подобраться к романовскому трону, но эти попытки не увенчаются успехом ни для невесты Петра III (1728-1762), ни для фавориток Александра II (1818-1881). Наконец амбиции временно оставлены, женой Михаила становится незнатная дворянка Евдокия Стрешнева (ум. 1645). Она родила ему десяток детей, но выжили лишь три дочери и сын, будущий царь Алексей Михайлович (1629-1676).

Cпустя недолгое время Романовым аукнулась присяга на верность Владиславу. Он вырос и не пожелал признать царем человека, который формально был его подданным. В 1632 году началась война, стоившая Московии Смоленской и Черниговско-Северской земель. Но в 1634 году король Владислав все же отказался от претензий на московский престол и признал Михаила царем.

Последние годы правления Михаила Федоровича были омрачены тяжелым внутриполитическим конфликтом. Документы донесли до нас сведения о некоем заговоре, разоблачение которого повлекло за собой длинное судебное дело и репрессии. Заболела царица, умерли один за другим два царевича. И наконец провалилась очередная попытка наладить тесные отношения с Европой. Михаил Федорович хотел выдать за европейца старшую дочь Ирину (1627-1679). На этот раз царь был согласен даже на незаконного королевского сына датского короля Христиана IV - Вольдемара (1622-1697). Этот двадцатилетний юноша носил титул графа Шлезвиг-Гольштейнского. Но свадьба не состоялась. Церковь, продолжая играть роль «монополистки» в сфере идеологии, не желала брака царевны с неправославным принцем. Церковь была силой, владела землями и крепостными крестьянами. Принц, в свою очередь, не пожелал уступать и не желал менять веру. Конфликт затянулся. Молодой человек очутился фактически в московитском плену. Он был освобожден и отпущен на родину лишь после воцарения Алексея Михайловича.

В 1645 царь Михаил Федорович скончался. Едва ли царь умирал довольным, ведь он оставлял юного сына на произвол судьбы, что называется. Но эта самая судьба ещё почти триста лет была благосклонна к династии Романовых, и уже великий внук Петр блистательно продолжил политику отца, деда, прадеда, и вывел свое государство на путь величия...

-


Комментариев: {{total}}


русскийполитика