Алексей Баталов: «Такого блата, как у меня, не было ни у кого»

Читают: 0Прочитали:1156Комментариев:0    Рейтинг: (693)         
Многие называют его голосом и лицом давно ушедшей эпохи, но в постсоветском пространстве его знают и любят до сих пор. Он же Гоша, он же Гога, он же Го́ра, он же Жо́ра… Речь идет конечно же об Алексее Владимировиче Баталове

, известном советском актере, который сыграл роль слесаря Георгия Ивановича в полюбившемся всем фильме «Москва слезам не верит». В послужном списке актера 39 фильмов, последний - «Карнавальная ночь-2, или 50 лет спустя» был снят совсем недавно, в 2006 году, где Алексей Баталов сыграл… Алексея Баталова.


Вряд ли кто-кто ожидал увидеть актера в Николаеве. Но, тем не менее, в минувшую среду в Доме творчества учащихся состоялась творческая встреча с Алексеем Баталовым. Едва он появился на сцене, как переполненный зал взорвался аплодисментами - Баталову аплодировали стоя. Гость явно смутился от такого приема: «Вот вы мне аплодируете, а поставь любого из вас на мое место, в такие же условия, и получилось бы то же самое. Просто Господь поставил меня в такой круг, что ничего другого из меня не вышло бы».


Подождав пока в зале смолкнут аплодисменты, Алексей Владимирович начал рассказывать. Публика заворожено слушала этого высокого, худого человека в сером костюме. Говорил он размеренно, неторопливо рисуя перед собравшимися картины своего прошлого:


− Мои родители были молодыми актерами МХАТа. Они были настолько молодыми и настолько еще не заметными, что жили в производственном дворе МХАТа - там была комнатка вроде квартирки, хотя квартирой это было трудно назвать. В этом дворе, который был закрыт от публики, куда выносили декорации и где сушились костюмы, жили только начальник пожарной охраны, начальник охраны и люди, которые непосредственно были связаны с театром. И наша крошечная семья.


Первое, что я в своей жизни увидел - это загримированные, с намазанными мордами артисты в костюмах. Все, кого я видел в этом дворе, были сотрудниками Московского художественного театра. Родители были очень занятыми и нас выводили гулять очень редко, а если и выводили, то лишь по тротуару до угла и обратно за ворота, потом ворота запирались. Поэтому я был совершенно уверен, что все взрослые люди работают в этом театре.


Не скрою, сначала мне хотелось быть пожарником. А все из-за золотой каски. Хотелось не только мне, но и моему приятелю, мы оба мечтали примерить эту каску, и никакие артисты нас не привлекали.


Но другое дело гены. Вообразите себе, что все мои родственники, а не только папа и мама, все до одного тоже были актерами этого театра. И в антракте или в перерыве, когда они были не заняты, то приходили в нашу комнату глотнуть чайку или выпить чашечку кофейку, если он был. Опять таки загримированные и в костюмах. Это те люди, которые меня непосредственно окружали.


− Но теперь сознаюсь перед вами, − А. Баталов сделал паузу и продолжил, − говорят по блату, по блату, но такого блата, как у меня, у нормального человека не было, ни у одного. Папу и маму я уже назвал, дядю и его жену - это Баталов и Андровская, их дочка Светлана тоже были актерами, дальше - Зинаида Баталова, Муся Баталова, это сестры, дальше их мужья. Вот я назвал прямых родственников. Так что вся семья опять-таки находилась здесь.


Однажды к нам в школу вдруг пришли какие-то люди. И уже буквально через пять минут вся школа знала, что ищут детей для съемки в фильме «Зоя». И в этом фильме я впервые сказал какие-то слова. Потом фильм вышел, после чего меня вся школа дразнила артистом. Я очень тяготился этим, мне казалось, что ничего общего это со мной не имело, да и противно все как-то получилось. Вот так все началось. А потом война… Мама оказалась одна с тремя детьми. Всю войну мы переезжали, где дешевле на рынке картошка - Чистополь, Берсут, Казань, Свердловск, закончилось это уже в Бугульме.


Средств тогда не хватало, и нужно было как-то зарабатывать, поэтому мама и другие эвакуированные артисты стали давать в госпиталях маленькие представления. Раненые с удовольствием их посещали, а некоторых, которые не могли ходить, даже привозили на кроватях. И мы, дети, тоже читали какие-то смешные стишки или пели песенки.


На всю жизнь запомнилось, как мы что-то пели в палате, а когда закончили петь, один из раненых (у него руки не было) отдал нам свою конфету. Мы поначалу брать не хотели, а он - «Ешьте!». А какое тут ешь, когда все перевернулось? Но пришлось жевать. И лишь потом мы поняли в чем дело, он хотел, чтобы мы съели, потому что думал, что у нас отнимут или съедят взрослые. И когда мы доели, он сказал: «Ну, теперь другое дело. Идите, артисты».


Позже организовалась маленькая труппа. Поставили даже пьесу Островского, это была «Последняя жертва», мама еще играла там главную роль. Там есть сцена ужина в саду и нужно было, чтобы какой-то мальчик подавал к столу. Тогда меня впервые в жизни намазали гримом. Его пришлось разогревать на керосиновой лампе, поскольку он был как каменный. Потом одели меня, я вышел и сказал первые свои слова на сцене - «Кушать подано!».


Слава Богу, кончилось тем, что мы вернулись и оказались в Москве. Деваться мне уже было некуда. Школу я закончил ужасающе, поскольку мы постоянно переезжали - в той школе начинал учить французский, в этой - немецкий, там еще какой-то. Это ужас был! Так что я ничего не знаю. Вот почему я так удивляюсь - вы мне хлопали, а я подумал «Надо вам правду сказать».


− Вот так и получилось, что школа это главный позор моей жизни, − с улыбкой рассказал николаевцам А. Баталов.


− В конце концов, я ее окончил, потом - Московский художественный театр, а потом уже картины.


Когда пришло время и меня взяли на маленькую роль в картину «Летят журавли», для меня это был подарок из того времени. В этой картине я старался изо всех сил. Картина жива до сих пор, хотя это и ненормально - столько лет картины не живут, но для меня она остается драгоценной.


Самое интересно, что в сцене смерти моего героя, когда у него перед глазами кружатся деревья, тележку с камерой возил я. До этого такого приема в кино, как кольцевые рельсы для оператора, не было. Если бы наши лопухи (смеется - авт.) не прозевали и запатентовали это изобретение, то они были бы миллионерами. Сейчас все съемочные группы оборудованы такими рельсами, кинематограф уже давно взял их на вооружение.


Приятно, что люди смотрят этот фильм, хотя судьба его поначалу была совершенно другая. Помниться, Хрущев посмотрел эту картину, и она ему совершенно не понравилась: «Что ж это за издевательство? Что ж это такое? Столько женщин героических, всю войну пахали, работали на заводах, а тут показываете какую-то бабу, которая изменила солдату». Но, к счастью, он сказал: «Покажите картину людям в разных городах, и услышите, что они скажут». Кусочек этой картины случайно увидел француз, который собирал фильмы для Каннского фестиваля. Так картина попала на фестиваль, где она получила высшую премию. Вся Европа начала покупать этот фильм. Так, благодаря этой фантастической случайности, фильм обрел настоящую зрительскую аудиторию.


Для генеральной линии партии абсолютно не годилась и другая картина - «Дама с собачкой». Года два Хейфецу (режиссеру фильма - авт.) просто не разрешали снимать эту картину: пропагандируете измену мужу. Но, в конце концов, картину все-таки запустили. Начались поиски главной героини на роль дамы с собачкой. Для того чтобы был кассовый успех - герой или героиня обязательно должны быть звездой. Но вопреки проверенным и доказанным правилам Хейфец взял на главную роль молоденькую девушку, которую не знали и не мог знать никто. Я не стал бы этого говорить, если бы здесь не было скрыто хвастовство лично мое.


Однажды на студенческом спектакле я увидел скромную, небольшого роста девушку. Она была вроде бы незаметной, но в тоже время очень женственной, очень скромной и очень искренней. Это была И́я Серге́евна Са́ввина.


Я рассказал о ней Хейфецу, и он вызвал ее на пробы. Она этого абсолютно не ожидала, никто на свете ее не знал. Сделали пробу, и после того, как Хейфец увидел ее на экране, он сказал: «Вот только она будет сниматься!». Потом эта картина с ее участием получила премию на Каннском фестивале.


Встреча с николаевцами длилась более двух часов и закончилась бурными аплодисментами и охапками цветов.

P.S. К сожалению, Алексей Владимирович так и не рассказал николаевским слушателям о перипетиях съемок фильма «Москва слезам не верит». Ведь после того как на сцену поднялся мэр, все смешалось - поздравления, цветы, подарки…


Комментариев: {{total}}



русскийобщество